Вернёмся к нашему тексту о любви.
"Стали говорить о любви", - одна из начальных фраз рассказа Чехова. Рискнем поговорить о любви, не впадая в советские определения (а ведь такие были) из вузовского учебника общей психологии («Любовь интенсивное, напряженное и относительно устойчивое чувство субъекта, физиологически обусловленное сексуальными потребностями и выражающееся в стремлении быть с максимальной полнотой представленным своими личностно-значимыми чертами в жизнедеятельности другого субъекта таким образом, чтобы пробуждать у него ответное чувство той же интенсивности, напряженности и устойчивости») и в эстрадную пошлость.
Сразу отметим, что определить любовь невозможно – можно лишь описать ее в некоем приближении, сразу апофатическим и катафатическим методом («любовь это и то и то и вон то» или «любовь это и не то, и не это и не вон то»).
То есть так, как делал в Евангелиях Христос, который не дал ни одного определения, но говорил, в основном, притчами, наводя на тот или иной предмет, но не касаясь его и давая, тем самым, необходимое условие познания сложнейших вещей (и любви в том числе), то есть свободу. Или как апостол Павел, который говорил как выражается любовь («милосердствует», «все переносит», «сорадуется истине», «не превозносится», «не ищет своего»), но не описывал ее.
Настоящая любовь оберегает и ценит свободу, которая заключается не в многовариантности поведения, как принято часто считать, а в выборе лучшего из возможного.
Любовь дает человеку человека.
Себя самого и того, другого, она дает человеку лик, который просвечивает сквозь обычное лицо. Любовь это контрапункт и тайна человека, она непостижима. Ни сердцем, ни тем более разумом. И тем более невыразима.
Если мы не можем выразить словами красоту вечернего заката, взволнованного моря, монументальных гор, тот как можно выразить словами любовь? Она внелогична и парадоксальна, это те самые пересекающиеся параллельные прямые Лобачевского, непостижимые логикой, но доказуемые только опытом.
Любовь это признание безграничной ценности любого человека. Безграничной, то есть не ограниченной ни верой, ни способностями, ни поступками, ни образом жизни, ни отношением к нам. Скупому на чувства всегда не хватает чужих чувств, щедрый на любовь может накормить пятью хлебами и двумя рыбами своего сердца тысячи людей и у него еще останется «десять коробов полных».
Смысл любви в постоянной раздаче себя. Если не черпать колодец, в нем зацветет вода и заведутся лягушки.
В блокаду выживали именно те, кто отдавал умирающим части своих пайков, а умирали другие – те, кто таскал у умирающих и под койкой втихаря жрал и свое и чужое.