"Получил роту автоматчиков, будем переодеваться в красноармейское."
9 апреля 1943 г.
"Некоторое время не писал, ну, да ты простишь меня, как прежде, моя родная. Я же по обыкновению буду оправдываться... Соскучился без тебя так, что трудно передать, хотя ты это знаешь, судя по себе. В последнее время побывал в боях. Теперь душа спокойна и не стыдно перед нашим народом, страной, да и ... перед тобой. Сам здоров и физически и морально. Моя родная, еще предстоят серьезные дела. Богдан погиб героем. Он награжден орденом Красного Знамени. Посмертно... Живу сейчас, как живут все те, кто дерется за счастье страны."
15 сентября 1943 г.
"Здесь настоящая, дружная, боевая и хорошая семья. Ребята молодые и хорошие. Мои мужики – не люди, а действительно «черные дьяволы..."
18 ноября 1943 г.
"Ребята у меня хорошие. Многих бывших, правда, уже нет, ну, да не без этого. Стал настоящим неотесанным мужиком (хотя и был таким). Постарел, пострашнел, немножко поседел, но узнать все равно узнаешь..."
10 декабря 1943 г.
"Я помню Махарадзе, да, я писал докладные, я душой хотел на фронт... Откуда ты взяла, что я тщеславный и люблю, если меня хвалят. Мне просто странно. Я даже орденов не ношу, хочу их надеть только перед тобой. Наоборот, стал скромным... Особого я ничего не сделал. Делали это «мужики», которые меня почему-то любят, ухаживают, как за каким-то сверхсуществом. Они истинные дьяволы. Вот и сейчас под Новый год были в «гостях». Даже на елке побывали... Я помню Кавказ... Да, я писал докладные, я душой хотел на фронт. Мне, поверь, была тяжела разлука с тобой, но я хотел быть непосредственным участником войны, мне было стыдно жить, не убив ни одного гада. Это не было мальчишеством. Это желание не давало мне покоя. Я доходил до одурения. Занимаясь по вечерам вопросами тактики, я развивал такую фантазию в решении тактических задач. Что доходило даже до того, что забывшись, начинал даже командовать. Я не хотел никакой славы, но я хотел, чтобы и тебе не было стыдно за меня. А чем бы я моргал перед Валерчиком, если бы просидел и прокис всю войну на Кавказе?"
3 января 1944 г.
"Времени почти нет. Работаю со своими мужиками, «аж перья летят». Впечатлений и переживаний – масса. Интересно, весело, но напряженно. 10 января 1944 г.» «Живу сейчас ничего, как и все, кто дерется, жизнь скромна. Проста. Много нового и интересного. Порой тоскливо, в общем, «ничего не попишешь» – война."
12 февраля 1944 г.
"Теперь готовимся к новым боям. Поручили тут мне подобрать ребят для одной операции. Ну, это не так уж трудно. Они у нас – все орлы. Пропитаны дымком, обожжены огоньком! Это настоящие герои, чудо-богатыри. Счастлив, что живу и воюю с теми, кто, не считаясь ни с чем, кровью отстаивает родное дело. Многие у них погибли смертью храбрых. Но их подвиги заставляют нас драться еще ожесточеннее. Верю в скорую нашу победу. Сейчас живу лишь предстоящими делами... Верь: победа близка, близка и наша встреча. Не скучай, не волнуйся, будь здорова."
23 марта 1944 г.
Письмо Екатерины Ольшанской бойцам 384-го отдельного батальона морской пехоты Черноморского флота, после гибели Константина Ольшанского.
"Мне все кажется, что Костя с вами, но так как сейчас же вступает факт с противоречием, то батальон представляется в другом лице, слишком дорогим и очень похожим на Костю. Так же, как и раньше, я по-прежнему собираю газеты о вас и бережно храню. Я без конца перечитываю каждое сообщение о вас и очень волнуюсь за всех тех, кто был так дорог моему мужу. Он не хотел посрамить родного батальона. Если мы когда-нибудь увидимся, я покажу его письма, которые дышат горячей любовью ко всем, кто окружал его. Как жаль, что Кости нет с вами. А ведь он собирался быть там, где вы сейчас.
Федор Евгеньевич! Помните: самое дорогое, что имеет человек, – жизнь. Берегите ее. Если будет желание писать – пишите. Большей радости у меня нет. С большим, горячим приветом, уважающая Вас Е. Ольшанская" .
Взято из переписки Героя Советского Союза К. Ф. Ольшанского к его жене Е. Н. Ольшанской.