Прощать нельзя помнить

Прости меня.

Я сожалею.

Мне жаль, что я сделал это с тобой.

Мне жаль, что я причинил тебе боль.

Как часто мы слышим эти слова, наполненные подлинной печалью, грустью и искренним сожалением?

Как часто мы видим перед собой человека, который при этом смотрит нам в глаза, остаётся рядом, когда мы плачем – плачем из-за его действий?

Как часто мы видим действительно сожалеющего о своих поступках человека? Человека, который не убегает от нас, когда его поведение становится причиной нашей боли, разочарования, печали?

Это большая редкость. Никто не хочет чувствовать себя виноватым. Виноватым в чужой боли, виноватым в чужих слезах.

Чтобы оставаться рядом с тем, кого ты обидел, кто теперь плачет, нужно большое мужество. Это поступок.

И на этот поступок способны далеко не все. Мне кажется – меньшинство.

Наблюдать боль, которую ты причинил – это труднее, в разы труднее, чем причинить боль себе.

Чаще мы видим ухмылку на правый бок и быстрые ироничные, часто раздраженные слова «Ну я же извинился уже!».

Они переводятся как «Претворись, что тебе не больно. Я не могу видеть твою боль. Я не могу чувствовать себя виноватым!».

Простить другого не может быть целью. К этому не нужно стремиться. Хотя я так делала много лет. Я знала, простить=избавиться от боли. Меня этой неправде обучали много лет. Прости и полегчает, перестанет болеть.

На самом деле всё наоборот: прожить свою боль=простить.

Прости маму, прости папу, прости того человека, что тебя изнасиловал – притворись, что тебе уже не больно.

И всё естество кричало «Я никогда тебя не прощу!», потому что боль должна быть увидена и признана.

И я, и многие клиенты в терапии произносили эту фразу «Я никогда этого не прощу», они – мы – так говорим «Мне всё ещё больно, и я хочу, чтобы это признали».

Боль бывает разной. Концентрированной, слабой, долгой, молниеносной, изматывающей, выносимой. И на каждую боль нужен свой срок проживания.

Нельзя простить ради того, чтобы простить.

Все эти люди, которые призывают «Нельзя злиться на мать, нельзя так о ней говорить, прости, тебе станет легче!», они призывают к отказу от части себя, которая болит, которая хочет, требует, чтобы её увидели. А ты сделай вид, что нет у тебя такой части, убей в себе то, что болит: прости.

Этим людям трудно переносить обвинения. Реальные или вымышленные обвинения, которые они придумывают за других в адрес себя или похожих.

Матери, которым трудно быть причиной боли своих детей требуют от других простить их матерей. Ссылаются на какие-то человеческие законы, мол, родителей не судят. Потому что не дай бог осудят, но не оправдают. А если ребёнок так и будет всю жизнь меня обвинять, что я буду делать? Как я это переживу? Никак не переживу, я не смогу жить с ощущением, что я плохая мать.

Это не про их детей, не про тех, кто злится на своих родителей, это про них, про тех, кто чувствует себя (чувствует себя – главное тут) виноватыми.

Не обвиняй меня! Прости меня! Иначе я не выживу, не вынесу!

Правило выживания гласит: надень кислородную маску сначала на себя.

Не о них думай - о себе.

Смотри на свою боль. Увидь её. Услышь. И пусть все вокруг кричат, что так нельзя.

Так можно.

Так можно. Потому что так есть.

Здесь и здесь очень больно. И это сделал со мной другой человек.

Да, я могу уметь обращаться как-то со своей болью, но сначала её нужно признать.

И вот когда я забываю обо всех правилах тех, кто не имеет смелости быть виноватыми в чужой боли, когда я вижу, где и как у меня болит, когда я долго об этом говорю – себе или другому, когда я сожалею о том, что так было, когда я жалею себя столько, сколько мне нужно, чтобы рана затянулась и перестала нарывать и саднить, тогда и приходит внезапное и очень тихое прощение.

Даже если о нём меня никто не просит.

Даже если мою боль её автор так и не признал.

Не сказал «Прости меня. Я сожалею».

Не смотрел мне в глаза. Не оставался рядом, когда я кричала и плакала.

Даже если этого всего не случилось, достаточно того, что я признала и увидела свою боль, разделила её с тем, кто был готов или с листом бумаги. Я делила и делила её столько раз, сколько нужно было, чтобы она стала достаточно мала, чтобы пришло тихое нежное прощение на смену громкой отчаянной боли.

Нельзя по щелчку пальцев фразы «Ну я же уже извинилась!» перестать чувствовать боль. Нельзя её отменить и усилием воли простить. Так не будет. Как бы ни хотелось.

Да, отдавившего ногу в метро человека я прощу быстрее, чем маму, которая изо дня в день рассказывала мне, какое я ничтожество.

Каждая боль требует своего срока.

И когда ты сам останешься с собой плачущим, кричащим и ненавидящим так долго, сколько тебе нужно, чтобы боль распалась на молекулы, прощение не заставит себя ждать, оно придёт на освободившееся место.

Но прощение – не избавление, не исцеление.

Исцеляет только проживание обиды, боли и гнева.

А прощение – просто результат этого проживания.