При имени преподобного Сергия народ вспоминает свое нравственное возрождение, сделавшее возможным и возрождение политическое. Творя память преподобного Сергия, мы проверяем самих себя, пересматриваем свой нравственный запас, завещанный нам великими строителями нашего нравственного порядка. В. О. Ключевский
1930-е годы — время начала устрашающего шествия по миру фашизма, время кровавых репрессий в России. Именно в этот момент два таких разных и замечательных живописца, как Михаил Нестеров и Николай Рерих, внешне независимо друг от друга, в разных частях света, пишут серии работ, посвященных Сергию Радонежскому. Это не первые их произведения, посвященные великому святому, но теперь это больше и сильнее, чем все их предыдущие полотна, связанные с Сергием. По сути, это послание русскому народу накануне Второй мировой войны. И удивительным образом это послание и сама трактовка образа Сергия очень похожи у обоих художников — в отличие от прежних их картин.
Два художника
Нестеров и Рерих были знакомы между собой; более того, на стыке XIX–XX веков у них была общая художественная среда — творческое объединение «Союз русских художников», они очень уважали друг друга. Как живописец старшего поколения Нестеров оказал влияние и на творческое становление Рериха.
Михаил Нестеров
Художники были связаны не только общей средой, но и переживаниями эпохи. Время расцвета одного и становления второго — это рубеж веков, преддверие великой войны, а затем и революции; время поиска идеалов, обращения к неизменному и вечному в быстро меняющемся и разрушающемся мире. И оба живописца живо откликались на веяния времени, нужды своей эпохи и страны. Были они связаны и глубиной духовного восприятия бытия, религиозных истоков русского народа. Нестеров вырос в глубоко православной семье, в которой почитались церковные обряды и традиции. Вот что пишет С. Н. Дурылин в своей книге о художнике: «Нестеров в детские годы в родительском доме был религиозен... Нестеров еще в детстве нашел в этом кругу зерно народной русской красоты, сумел извлечь из этого обихода замечательный художественный материал для построения своего поэтического сказания о родине, о ее природе и человеке». Православная вера и традиция вошли в сознание и Николая Рериха с самого раннего детства. «Из давних детских воспоминаний встает посещение Троице-Сергиевой Лавры. Потом Иоанн Кронштадтский: «Не болей. Придется много для Родины потрудиться». Потом неисчетные храмы, монастыри во время наших паломничеств с Еленой Ивановной. Новгород! Наконец, Валаам со схимниками». Эти воспоминания Николай Константинович записал в 1945 году, за два года до ухода из жизни. Все это повлияло на формирование живописного видения художника. «От веры и от отцов моих не отрекусь», — напишет Рерих в 1930-е годы.
Николай Рерих
Нестеров и Рерих оказались не только единственными художниками в русском символизме, которые на протяжении всей жизни работали над созданием образа православной Руси, но и единственными в русском искусстве рубежа веков, создавшими циклы картин о преподобном Сергии и православных святых. И образ Сергия Радонежского как народного святого был близок обоим с детства.
Преподобный
Жизнь и духовная деятельность Сергия Радонежского пришлись на то время, которое стало одним из самых тяжелых в истории Древней Руси. XIV век — это время после татаро-монгольского нашествия, лишившего народ не только материальной, но и духовной основы. Кроме того, это эпоха сильнейшей раздробленности Руси. Как пишет В. О. Ключевский, Сергий родился в то время, когда старики еще помнили древний, первобытный, животный страх; страх, мешавший объединиться, решиться противостоять врагу. И поколение Сергия — это поколение, которое совершило, по сути, русское возрождение — возрождение духа, позволившее в итоге изгнать ордынцев, объединить Русь, возродить духовную и материальную культуру. Именно благодаря духовному расцвету XIV века, у истоков которого стоял Сергий, стал возможен расцвет культуры XV века.
Сергий Радонежский — сеятель духовности и начинатель монастырей, он оставил после себя множество учеников и последователей, распространивших его учение и волну духовного возрождения по Руси. Причем учил он не проповедями и поучениями, а самой своей жизнью. А жил он просто: много работал. Много молился. Никогда не сеял ненависть, злобу и зависть, а всегда хранил внутреннюю чистоту и любовь в сердце. Жертвовал своими личными желаниями и удобствами ради блага других. Делая выбор, всегда отдавал предпочтение общему перед частным. Любил каждого человека и видел в нем лучшее. Единство ставил выше различий.
Именно в это время монастыри становятся очагами культурной жизни, а их число резко возрастает. При этом сам Сергий со своей обителью и своими учениками был примером в этом оживлении монастырской жизни, «начальником и учителем всем монастырям, иже в Руси».
Образ Сергия в русской истории — это идеал, напоминание о внутренней силе русского народа, о его корнях. И неудивительно, что к его образу с новой силой обращаются деятели искусства в непростое время рубежа XIX–XX веков. Время самоидентификации, поиска духовных корней, духовной опоры и защиты. Именно тогда, в 1892 году, по случаю 500-летия кончины Сергия Радонежского, В. О. Ключевский произнес свою знаменитую речь о его значении, так тронувшую его современников (включая и Нестерова и Рериха).
Образ Сергия
Нестеров писал в воспоминаниях: образ Сергия Радонежского «...пользовался у нас в семье особой любовью и почитанием». В детские годы этот святой «был нам близок, входил... в обиход нашей духовной жизни». За более чем 50 лет творческой работы Нестеров создал 15 больших произведений, посвященных ему. Первой в этой серии была картина «Видение отроку Варфоломею» (1889), далее следовали: «Юность Преподобного Сергия» (1892–97), триптих «Труды Преподобного Сергия» (1896–97), полотно «Преподобный Сергий» (1898), эскизы к большой картине «Прощание Преподобного Сергия с князем Дмитрием Донским» (1898–99). Был и второй цикл работ, созданный в 1920–30-е годы: «Пересвет и Ослябя» (точная дата создания неизвестна), «Три всадника. Легенда» (1932) о защите Троице-Сергиевой лавры под святым покровительством преподобного, «Дозор» (1932). Они значительно менее известны широкой публике.
М. Нестеров. Видение отроку Варфоломею
Как и у Нестерова, образ Сергия — один из центральных в творчестве Рериха. «Ты пишешь, — отмечает он в письме 1938 года к А. Бенуа, — что Твой патрон — Фома Неверный, а мой — Св. Преп. Сергий Радонежский. Помню, что, когда братия изгнала Преподобного из им же выстроенного монастыря, он нисколько не огорчился, но, взяв посох, пошел на новое строительство. В этом неутомимом строительстве заключено всепобеждающее творчество». Сергий высоко почитался в семье Николая и Елены Рерихов, которые видели в нем своего Учителя и всю жизнь строили по его заветам. Елена Ивановна Рерих под псевдонимом «Н. Яровская» написала прекрасный очерк «Преподобный Сергий Радонежский».
Николай Константинович посвятил святому множество работ: «Сергий-Строитель» (1924 и 1940), «Сотрудники» (1940), «Сам вышел» (1922), «Мост Славы» (1923), «Ныне Силы Небесные с нами невидимо служат» (1934), «Часовня Сергия» (1931), «Сергиева Пустынь» (1933, 1936), «Святой Сергий Радонежский» (1932), «Русь Славянская» (1943). К той же тематике можно отнести и серию картин «Санкта» (Святая, Священная) созданную Н. К. Рерихом в США в 1922 году .
Н. Рерих. Сергий-строитель
Сравнивая работы художников более раннего периода: «Юность Преподобного Сергия», «Труды Преподобного Сергия» у Нестерова и «Сергий-строитель», «Сотрудники» у Рериха, — можно отметить близость выбранного сюжета (известный момент из жития Сергия, когда он разделял с приходившим к нему медведем и без того скудную пищу; сюжет с обработкой дерева) и даже живописные приемы (колорит, горизонт и т. д.), несмотря на разную живописную манеру художников . Однако трактовка образа Преподобного, как и послание в их работах, различна. Так, Нестеров концентрируется на идее внутреннего духовного развития и самосовершенствования Сергия; его внимание приковано к внутренней работе, к отшельничеству, к единению с природой и Богом. У Рериха же в образе Сергия отсутствует спокойствие. При взгляде на картину мы как будто слышим стук топора, ощущаем кипучую деятельность Сергия. Здесь преподобный не только трудится физически над строительством обители, но и трудится духовно над построением Руси. Для Нестерова Сергий это, прежде всего, «душа русского народа», а потом уже «игумен Земли русской», исторический деятель, защитник. А для Рериха Сергий, в первую очередь, строитель русской духовности.
По-разному и они сами говорят об образе своего Сергия.
М. Нестеров. Труды Преподобного Сергия
Нестеров: «Я не хотел писать историю в красках. Я писал жизнь хорошего русского человека XIV века, чуткого к природе и ее красоте, по-своему любившего родину и по-своему стремившегося к правде. Передаю легенду, сложенную в давние годы родным моим народом о людях, которых он отметил любовью и памятью». Поэтому картины Нестерова так любимы русским народом, так понятны ему.
Н. Рерих. Сотрудники
Рерих: «Каждое упоминание этого священного имени повелительно зовет всех нас к непрестанному светлому труду, к самоотверженному созиданию и делает Святого Сергия поистине преподобным для всех веков и народов… Этими соангельскими трудами положил Преподобный Сергий краеугольный нестираемый камень русской духовной культуры, внеся его в сокровищницу мирового почитания... Пусть моя картина «Сергий Строитель» напоминает о нерушимом строительстве. Сергий — труженик, один из зачинателей русского культурного строительства».
Поверх различий
Но вот наступают 1930-е годы, и эти различия отступают на задний план…
Нестеров вновь возвращается к теме Сергия. Это три картины: «Пересвет и Ослябя», «Три всадника. Легенда», «Дозор». В двух первых картинах цикла Нестеров обратился к сказаниям, связанным с памятью Сергия Радонежского, и здесь преподобный присутствует опосредованно. В третьей картине Сергий представлен в образе дозорного на страже .
В картине «Пересвет и Ослябя» витязи-иноки, ученики Преподобного показаны в исторический момент их пути к войску Дмитрия Донского, когда их приезд накануне сражения решил судьбу битвы . На картине родная природа, кажется, бодрым шумом напутствует всадников, устремившихся навстречу врагу.
М. Нестеров. Пересвет и Ослябя
Сюжет картины «Три всадника. Легенда» взят из другого знаменательного момента русской истории, когда при осаде Троице-Сергиевой лавры в 1608–1610 годах польскими войсками Лжедмитрия II в один из самых критических моментов осады осажденным, изнемогавшим от недостатка продовольствия и огнеприпасов, нужно было послать гонца в Москву. Как утверждает народное сказание, передаваемое келарем Авраамием Палицыным, это удалось сделать с помощью преподобного Сергия, который из-за гроба руководил обороной обители. Он явился к пономарю Иринарху и сказал: «Говори братии монастыря и всем ратным людям, зачем скорбят о том, что невозможно послать весть к Москве: сегодня в третьем часу ночи я послал от себя в Москву… трех моих учеников Михея, Варфоломея и Наума. Поляки и русские изменники видели их». Из сказания Авраамия Палицына: «…Напишу… о том, как во время осады Троицкой лавры в польском стане на утренней заре увидали паны-ляхи несущихся трех дивных старцев на белых конях и как эти старцы по утреннему туману промчались мимо них и скрылись во святых воротах». Эти три старца, «небесные защитники», и изображены на картине Нестерова: они несутся на своих чудесных конях, навевая ужас на врагов.
М. Нестеров. Три всадника. Легенда
Картина «Дозор» не основана ни на каком древнем литературном источнике или предании. Образ Сергия в картине — это обобщенный образ защитника, неустанно несущего дозор и продолжающего даже после смерти радеть за родную землю, заботиться о ней и ее народе. По сюжету картины, на заре Сергий верхом объезжает дремучий лес и с немым укором останавливается над юношей-послушником, крепко спящим на траве около туеска, в который собирал ягоды.
Три картины Михаила Васильевича проникнуты общим духом защиты родины, духом борьбы, что принципиально отличает их от первого цикла. Тихая созерцательность, отрешенность от мира земного в более ранних работах Нестерова уступает место активному действию. Навевая ужас на врагов, проносятся на белоснежных конях в утреннем тумане трое дивных старцев; догоняя войско Дмитрия Донского, стремительно летят на своих конях витязи-иноки. И сам святой Сергий тоже садится на коня, чтобы нести незримый дозор. Появление новой, ранее не свойственной Нестерову героической трактовки образа Сергия, как и возникший у него мотив активного действия, можно объяснить тревогой художника за судьбу страны и мира в преддверии страшной войны. Второй цикл — это, по сути, героический эпос, и здесь Сергий уже не конкретный реалистичный образ монаха-схимника, вдохновителя народа, а образ святого воина, «который своей молитвой и бодрым бдением сторожит покой родной земли, на коне дозором объезжает дремучий лес с темным лесным озером».
В том же 1932 году, когда М. В. Нестеров заканчивает этот цикл, завершает цикл работ на ту же тему и Н. К. Рерих. Он пишет картину «Святой Сергий Радонежский», как бы подытоживающую более раннюю серию «Санкта».
Н. Рерих. Святой Сергий Радонежский
Картина Рериха, как и большинство его произведений, глубоко символична и по композиции, и по деталям, и по цвету. На фоне темного неба и горы Маковец с Троице-Сергиевым монастырем стоит преподобный Сергий. По замыслу, великий святой благословляет русское воинство на решающее сражение — Куликовскую битву. За Сергием видны шлемы русских полков, выходящих в поход во славу земли русской. Цвет их знамен — красный (цвет жизни, борьбы). Войско проходит между Сергием и стенами Троице-Сергиевой лавры, основанной преподобным. Синие, розовые, желтые, зеленые, голубые цвета вместе дают ощущение радости, чистоты и святости. Горы вдали — это символ восхождения духа к высшему началу, прообраз его на земле. Преподобный стоит на земле, которая объята пламенем, при этом возвышаясь и как бы заслоняя Русь от пожара и беды. Темно-сиреневый цвет его одежд говорит о высочайших качествах духа — смирении, мужестве, устремленности ввысь. Вокруг головы Сергия сияет золотой нимб — символ святости и чистоты, фигура его — олицетворение силы. Его облик сияющий, мощный, черты лица четкие, волевые. Весь образ Сергия говорит о его высоком внутреннем состоянии. В руках у него храм — символ будущей возрожденной Руси, это сердце Родины, нуждающейся в защите; он покоится на плате как символе женского начала со знаком триединства. Храм и знак триединства, ткань с кантом голубого, небесного цвета встречается на иконах XVII века, посвященных Сергию.
Стоящая на земле икона с образом Христа-спасителя указывает на неразрывную связь Руси и христианства. При этом образ Христа на иконе — это Спас Нерукотворный, изображение которого, согласно летописи, было на главном знамени Дмитрия Донского, сопровождавшем его в поход на Куликово поле. Цвет стяга, согласно летописи, был черный, черный он и у Рериха. Важна и символика самого Спаса. По преданию, изначально лик Христа — это отпечаток его лица на плате, который был со временем утерян. Однако многочисленные копии с него использовались как хоругви, то есть знамена воинских дружин, и на полях грозных битв они воспринимались как помощь и защита. Изображения Спаса Нерукотворного часто помещали над входами в храмы, над воротами при въезде в город.
«...Наверху изображено Всевидящее Око, — писал художник. — ...На древнейших фресках это изображение неоднократно могло быть найдено». Символ трех кругов в общем круге вечности и на одежде Сергия, и на плате говорит о том, что он спасает, охраняет и ведет Россию и в прошлом, и в настоящем, и в будущем. (Три круга на епитрахили преподобного изображены в триптихе Нестерова «Труды прп. Сергия»).
Для Рериха иконописная идеограмма — символ Святой Троицы — явилась охранным знаком и была представлена как символ защиты Культуры, символ Знамени Мира. «Знамя Преподобного Сергия Радонежского» — так назовут Н. К. и Е. И. Рерихи сборник, увидевший свет в 1934 году. А в 1935 году Знамя Мира — Знамя Святого Сергия — было утверждено как знак международного договора, Пакта Культуры, призванного защищать духовное и материальное наследие народов от разрушений в случае вооруженного конфликта и в мирное время.
Интересен тот факт, что Нестеров в России и Рерих в Индии пишут в 1932 году поздние картины, посвященные Сергию, внешне независимо друг от друга. Интересно и то, что эти работы художников, в отличие от более ранних, очень близки по представленному образу преподобного. Причиной, безусловно, стала надвигающаяся угроза мировой войны и обращение к Сергию как к неизменному заступнику всей Руси, в очередной раз спасающему Родину. На полотне Н. К. Рерих пишет вязью: «Дано Св. Преподобному Сергию трижды спасти землю русскую: первое при князе Дмитрии. Второе при Минине. Третье теперь». Заметим, что те же сюжеты для своего цикла выбрал и Михаил Васильевич в далекой России: «Пересвет и Ослябя» — покровительство Сергия накануне Куликовской битвы, «Небесные защитники» — заступничество «при Минине», «Дозор» — помощь «теперь».
Сергий не земная фигура, не один из нас, а недосягаемый идеал, святой, воин-защитник. Эту же трансформацию образа святого мы прослеживаем и у Нестерова в его втором цикле. Здесь Сергий Радонежский предстает во всем блеске, славе и величии. Перед нами воин, вступающий в схватку с врагом на духовном поприще, силой своей молитвы способный спасти землю русскую. «Святой Сергий Радонежский», как и второй цикл картин Нестерова, посвященных этому образу, наполнены динамикой и жизненной силой, они завораживают, гипнотизируют и побуждают к действию одновременно.
И образ этот продолжает напоминать: в тяжелые для народа и страны дни помочь может не просто обращение к имени великого святого, а возвращение к тому, чем жил он и что оставил для нас.