Путешествие в Оптину с детьми (Ч3)
Монастырь. «…Встал и пошел к отцу своему. И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его.» притча о блудном сыне, Евангелие от Луки.
Три дня в Оптиной Пустыне я чувствовала себя блудным сыном, на которого незаслуженно, вне всяких законов логики, а только по закону любви проливается благословение.
Мы в монастыре пришельцы, робеем. Не хотим нарушить невежеством своим размеренный удивительный мир. И все-таки чувствуем себя как дома.
За три дня главным моим впечатлением и откровением становятся даже не события, а люди. В миру часто сложно разглядеть в каждом человеке Образ Божий и делать это нужно сознательно, прикладывая усилия. А в монастыре – нет. Там этот Образ вдруг в каждом встречном начинает сиять.
… Паломница из Москвы из нашего домика. С трудом говорит и плохо владеет руками. До 4х лет она не ходила и мама упорно носила её на реабилитации. И вот чудо, теперь Е. живет самостоятельно, снимает квартиру и даже работает. Мы часто встречались за трапезой и возле храмов, разговаривали по чуть-чуть. В руках у неё постоянно была Библия, в глазах – любовь и радость. Почти всегда она улыбается детской улыбкой.
…Монахиня в странствии с удивительным сочетанием кротости и строгости одновременно. Ни капли воспитания без любви (лицемерия, то есть). Внимательная вдумчивость ко всему происходящему. Лицо у неё достаточно молодое, но ходит с палочкой. У монахов и монахинь часто сложно угадать возраст. В первый день знакомства она обличает меня по одному неоднозначному (как мне кажется) вопросу. И удивительно, мне не обидно, я обещаю подумать о том, что она сказала. Позже благодаря ей мы попадем на удивительную службу где вместе с другими паломниками и отцом Илиодором споем гимн Богородицы… Она буквально вылетела из храма со своей палочкой, в облачении, с такими горящими глазами, чтобы позвать нас туда: «Идите! Идите скорее! Бросьте, бросьте свою коляску, я привезу её! Идите же!»
Живущий под открытым небом у источника святого Пафнутия Боровского инок. Монахи носят ему еду и просфоры из трапезной. Рассказывает, что пришел пешком из Питера. И на Валааме был. И у старца Николая Гурьянова. Документов у него нет – сжег. На руках у него татуировки – свидетельство прошлой жизни. Он убирает купели и разговаривает с людьми, приходящими на источник. Признается, что есть у него грех – курит. Дети смотрят на него во все глаза. И много потом про него спрашивают. Детям он принес из своего лесного убежища мешочек с просфорами.
Многодетная семья, которая заехала в наш домик. Четверо детей, младшие – близнецы. Ворвались весело, громко, на радость нашим детям, которые тут же познакомились с соседями и объединились в веселую банду. Отец семейства не верующий и не крещеный. Иногда подшучивает над монастырскими порядками, выражает недовольство жене, уходящей на службы и оставляющей с ним толпу детей: «Что ты стала за мать кукушка? Что здесь происходит?? Где все бабы???» Но терпит. И возит их в паломничество не первый раз. Являет делом христианское долготерпение и любовь к ближнему.
«Мать кукушка» же являет собой удивительное зрелище. Спокойная, с ясными голубыми глазами, степенная и исполненная внутреннего благородства. Смущенно улыбается когда близнецы выходят из берегов. Не раздражается на упреки мужа. Голос у неё тихий и красивый. И старшие дети тоже тихие и красивые.
В последний вечер перед отъездом Матвеш сбежит босиком из нашего домика к монастырю. Дети будут заливаться колокольчиками, пытаясь его поймать. Проходящие мимо монахи будут улыбаться и благословлять эту колокольчиковую толпу. Восемь колокольчиков. Близнецов и старших отпустят с нами на святой источник. И снова будут иноки с ясными глазами глядеть на эту шумную радость и благословлять нас.
На обратном пути окажется, что у Матвеша в руках остался стаканчик с источника. Матвеш скажет «надо венуть» и мы с ним сильно отстанем. Попадем на вечерний крестный ход вокруг монастыря, на который я очень хотела попасть. Матвеш уснет у меня на руках и мне придется оставить коляску под монастырскими стенами и продолжать путь с ним. На крестном ходу молодая девушка просит у мамы вернуться в келью, идти трудно. Рядом согбенная старушка говорит как бы про себя «Трудно было, когда я по сибирским сугробам шла в 15 лет без дороги и тропинки. Вот это было трудно». Девушка с мамой все же уходят. Старушка сокрушается: «Ушли. Ушли.» Потом хлопает себя ладонью по лбу и сокрушается ещё больше: «Не осуждай, бабушка! Ну сколько раз говорю, не осуждай!....»
Коляску нашу успели проверить на наличие взрывных устройств и конфисковать охранники. Маме, забиравшей её, пришлось выслушивать за меня:)
В Оптиной – Кана Галилейская. Не успеваешь подумать о чем-то как исполняется. Вот Мишка просил у меня днем арбуз, а вечером на святом источнике нам принесли и разрезали целый, просто так. Вот там же мы думаем, кто бы помог мальчикам окунуться и тут же появляется человек, который без просьбы заговаривает с ними и под его началом мальчишки омываются в живой ледяной воде.
Я хотела ответов и получила их. И слово на жизнь от седого сухонького иеромонаха с лучистыми глазами. «Счастливые вы люди». Вот и все что он сказал нам. Только помнить про это, благодарить Бога, жить по совести.