21 августа 1968 года советские войска вступили в Чехословакию для подавления народного восстания. Осенью того же года Иосиф Бродский откликнулся на это событие стихотворением "Письмо генералу Z".
Вот что пишет друг поэта Римас Катилюс:
"Советское вторжение в Чехословакию вызвало такую боль и такой гнев, что он попытался сделать то, чего до того никогда не делал: написать стихи на острейшую политическую тему"
Это стихотворение выражает гражданскую позицию Бродского. Оно рассматривает военные действия не со стороны жертв оккупации, а со стороны самих оккупантов. Герой Бродского пишет письмо к воображаемому генералу. В письмо целый клубок чувств. Тут и отвращение, и презрение, и ненависть, и разочарование.
Стихотворение и сегодня не теряет свою актуальность. Оно было актуально всегда. Даже когда ещё не было написано. Потому что чувства, испытываемые лирическим героем Бродского понятны каждому человеку, который сталкивается с несправедливостью военной системы.
Стих начинается с откровенной насмешки. Бродский указывает на некомпетентность генерала в военном деле. А потом говорит о том, насколько генералы, которые сидят в кабинетах и отдают приказы, далеки от простых солдат:
"Генерал! Наши карты - дерьмо. Я пас.
Север вовсе не здесь, но в Полярном Круге.
И Экватор шире, чем ваш лампас.
Потому что фронт, генерал, на Юге.
На таком расстояньи любой приказ
превращается рацией в буги-вуги."
Лирический герой Бродского говорит о слабости войска и его моральном разложении:
"Генерал! Мы так долго сидим в грязи,
что король червей загодя ликует,
и кукушка безмолвствует. Упаси,
впрочем, нас услыхать, как она кукует.
Я считаю, надо сказать мерси,
что противник не атакует.
Наши пушки уткнулись стволами вниз,
ядра размякли. Одни горнисты,
трубы свои извлекая из
чехлов, как заядлые онанисты,
драют их сутками так, что вдруг
те исторгают звук.
Офицеры бродят, презрев устав,
в галифе и кителях разной масти.
Рядовые в кустах на сухих местах
предаются друг с другом постыдной страсти,
и краснеет, спуская пунцовый стяг,
наш сержант-холостяк."
Затем герой говорит о собственных обманутых ожиданиях. Он был предан генералу и выполнял все приказы исправно, но наконец он понимает всю бессмысленность этого:
"Генерал! Я сражался всегда, везде,
как бы ни были шансы малы и шатки.
Я не нуждался в другой звезде,
кроме той, что у вас на шапке.
Но теперь я как в сказке о том гвозде:
вбитом в стену, лишенном шляпки."
Солдат не имеет права высказать руководству о его ошибках, и военной машине абсолютно всё равно на его мнение, потому что человеческие жизни для генералов ничего не значат. "Письмо генералу Z" словно выражает боль всех солдат, которые видели понимали неправильность действий руководства, но не могли это высказать:
"Генерал! Я боюсь, мы зашли в тупик.
Это - месть пространства косой сажени.
Наши пики ржавеют. Наличье пик -
это еще не залог мишени.
И не двинется тень наша дальше нас
даже в закатный час."
Ненависть и отвращение к системе в душе солдата накапливается и он говорит о своем желании покинуть войско:
"Генерал! Вы знаете, я не трус.
Выньте досье, наведите справки.
К пуле я безразличен. Плюс
я не боюсь ни врага, ни ставки.
Пусть мне прилепят бубновый туз
между лопаток -- прошу отставки!"
Герой не понимает, почему он должен отдавать свою жизнь за какие-то непонятные идеи и ценности, за людей, которых он не знает. И почему эти люди считают себя в праве отправлять его на смерть. Это самый сильный момент стихотворение. Тут Бродский говорит, что никто не обязан сражаться за власть:
"Я не хочу умирать из-за
двух или трех королей, которых
я вообще не видал в глаза
(дело не в шорах, но в пыльных шторах).
Впрочем, и жить за них тоже мне
неохота. Вдвойне."
"Генерал! Я не думаю, что ряды
ваши покинув, я их ослаблю.
В этом не будет большой беды:
я не солист, но я чужд ансамблю.
Вынув мундштук из своей дуды,
жгу свой мундир и ломаю саблю."
Далее герой с горькой насмешкой говорит о том, что время не сотрет подвигов генерала и они навсегда останутся в истории:
" Генерал! Только Время оценит вас,
ваши Канны, флеши, каре, когорты.
В академиях будут впадать в экстаз;
ваши баталии и натюрморты
будут служить расширенью глаз,
взглядов на мир и вообще аорты."
В финале стихотворения выясняется, что генерала и вовсе не существует. Генерал, к которому обращается наш герой - это жестокая система, которая заставляет людей, независимо от их воли идти на войну, убивать других людей и умирать самим:
"Генерал, скажу вам еще одно:
Генерал! Я взял вас для рифмы к слову
"умирал" - что было со мною, но
Бог до конца от зерна полову
не отделил, и сейчас ее
употреблять - вранье.
Генерал! Вас нету, и речь моя
обращена, как обычно, ныне
в ту пустоту, чьи края - края
некой обширной, глухой пустыни,
коей на картах, что вы и я
видеть могли, даже нет в помине."
И вот, сил у солдата уже не остается, и система полностью сломала его:
"Генерал! Воевавший всегда как лев,
я оставляю пятно на флаге.
Генерал, даже карточный домик - хлев.
Я пишу вам рапорт, припадаю к фляге.
Для переживших великий блеф
жизнь оставляет клочок бумаги."
Всё стихотворение, от первой до последней строки - это предсмертный крик солдата, который потерял всякую надежду. Этот солдат сошел с ума и абсолютно отчаялся. Он уже ничего не боится и наконец может высказать всё, что думает. У него не осталось ничего, и он полностью опустошен войной. Потеряв всё и разочаровавшись в своем "Генерале", он находит в себе последние силы, чтобы уйти.
Настроение этого стихотворения отлично передают в своем исполнении как профессиональные актеры (https://www.youtube.com/watch?v=XKjon4_Z33A), так и чтецы-любители (https://www.youtube.com/watch?v=WDCoDIYWqUM&t=8s).
Самое печальное, что это стихотворение не продолжает терять свою актуальность и в современной России (вы понимаете, о чем я говорю). Сейчас возникают ровно те же самые ситуации, потому что России лучше "чужие встревать дела, коли в своих нам не разобраться". И, наверное, эти бессмысленные и беспощадные войны будут идти ещё не один век (или тысячелетие).
"Мы совершаем все те же ошибки, которые совершали еще пещерные люди.
Так, может быть, это наше призвание: воевать, ненавидеть и мучить друг друга"
Чак Паланик "Призраки"