Хорошая книга – это не про премии и высокие оценки критиков, а про радость и удовольствие. Особенно, если книжка для детей. Да и для взрослых важно, чтобы книга была увлекательной, интересной и захватывающей. И обязательно полезной.
Специально к 3 февраля, когда отмечается Всемирный день писателя, мы подготовили интервью с человеком, который пишет добрые книжки – с Валентином Постниковым, детским писателем, членом Союза писателей России. Валентин продолжил семейную традицию и стал сказочником, ведь он вырос в семье знаменитого советского писателя Юрия Дружкова, сочинившего «Приключения Карандаша и Самоделкина».
ЖШ: Валентин, расскажите, пожалуйста, с чего началось Ваше творчество? Откуда это пришло – желание писать?
ВП: Когда я был маленький, вся моя жизнь была окружена детскими писателями, поэтами, художниками. У нас был очень гостеприимный дом, и в гости к моему папе постоянно приходили известные детские писатели: Эдуард Успенский, автор «Чебурашки», Григорий Остер, Корней Чуковский и многие другие. Когда мне было три года, к нам в гости приезжала Астрид Линдгрен. Я рос в окружении писателей, художников. Это и наложило отпечаток. Помимо этого, я сам начал сочинять с ранних лет. В пять лет я сочинил сказку «Тигренок на подсолнухе» и нарисовал. Потом по этой сказке сняли мультфильм «Тигренок на подсолнухе». Ведь было много примеров, когда вырастали потомственные врачи, военные, инженеры, учителя. И я подумал, почему бы не стать потомственным сказочником…
ЖШ: Получается, династия сказочников… Но Вы жили в творческой среде, впитывали ее. И все-таки как Вы учились сочинять?
ВП: Вы знаете, я мечтал быть юристом, и с детства всем говорил, что обязательно стану сыщиком. Пошел в юридический институт. Но при этом уже начал сочинять рассказы. И всех буквально мучил этим: собирал друзей и знакомых, насильно усаживал и заставлял слушать мои рассказы. Я вдруг поймал этот кайф, удовольствие: когда ты что-то пишешь, читаешь, а людям это нравится. Буквально на первом курсе института я понял, что промахнулся с профессией, что юриспруденция – это не мое.
Но мама тогда сказала, что надо доучиться, получить высшее образование. Поэтому я на шесть лет остался в институте.
ЖШ: Но тем не менее продолжали сочинять. Как Вы считаете, к писательству нужен талант или этому можно научиться?
ВП: Когда я написал свою первую книжку, это был 21 год назад, мне казалось, что я очень хорошо ее написал. Как все начинающие писатели, я был в полном восторге от себя. Мне казалось, что я написал совершенно гениальную книжку, сейчас все прочитают и поймут, как это замечательно. Но через какое-то количество лет я понял, что первая моя книжка была чудовищной, ужасной, и вторая и третья… И когда я недавно переиздавал эти книжки, то полностью переписывал. Потому что даже если предположить, что у человека есть талант, все равно нужно мастерство. Мастерство необходимо в любой профессии.
Знаете, в России есть Литинститут, в котором я тоже учился. Но ни в одной стране мира нет литературных институтов. Так как считается, что писательству невозможно научить. Научиться писать – именно НАУЧИТЬСЯ – мне кажется, невозможно. Но если есть талант, его также надо развивать.
Можно сравнить с художниками. Родился Ван Гог, гениальный художник, но все равно он учился, постоянно развивался. Он рисовал, рисовал бесконечно. Ходил на выставки, общался с другими художниками…
И я до сих пор учусь. Например, читаю детские книжки в огромном количестве. Учиться надо постоянно.
ЖШ: Прекрасное замечание – учиться надо постоянно. Это относится и к умению пользоваться русским языком, не так ли? Ведь такое умение – основа для успешного написания любого текста. Особенно если это касается целого произведения, книги. Насколько критична грамотность в данном случае? Ведь для корректировки текста есть специалисты – редакторы, корректоры…
ВП: У меня, к сожалению, всегда было плохо с русским языком. Когда я был ребенком, я этого не понимал. Моя учительница по русскому языку всегда удивлялась: «Валентин, у тебя по русскому двойки, при этом ты в классе читаешь больше всех. У меня всегда было так: все двоечники не читают книг, а все отличники читают много. А ты читаешь больше всех в классе…». И я действительно очень много читал.
Я ходил на курсы, занимался с преподавателем – что только я ни делал, чтобы писать грамотно. И в какой-то момент мне сказали одну простую вещь: есть люди, у которых врожденная грамотность. Они, не зная правил, пишут грамотно, а почему они так написали – сказать не могут. Есть такой термин – врожденная грамотность. Как слух – либо есть, либо нет. К сожалению, мне это не дано. Я всегда очень долго и тщательно правлю себя, редактирую. И все равно, по прошествии многих лет, делаю ошибки. Но если бы вернуть назад школу, я бы к предмету по русскому языку отнесся наиболее внимательно.
Кстати, очень часто бывает, что корректоры пропускают какие-то ошибки, которые потом я вылавливаю. Моя мама работала редакторам в издательстве «Малыш» 30 лет. И она говорила, что у них каждая книжка проходила многоэтапную проверку – вычитку. Вначале редактор тщательным образом вычитывал все ошибки, затем корректоры – младший, старший, после – главный редактор. Потом книгу обязательно прочитывал научный консультант, а позже – художественный редактор. Для чего это делалось? Чтобы ребенок, который читает книжку, не дай бог, не прочитал «кАрова», потому что в книжке так написано. Делается именно для того, чтобы дети на книжках воспитывались, росли.
Приведу простой пример. Недавно вышла моя книжка «Сказки про Карандаша и Самоделкина», и там Карандаш и Самоделкин в зоопарке. Я написал: «Вот белые медведи, они живут на Южном полюсе, в Антарктиде». В принципе я мог такую ошибку допустить. Хотя прекрасно знаю, что белые медведи живут на Северном полюсе. Но ошибиться я мог. Случайно. И все-таки думаю, что это не моя ошибка, а редакторская. Потом пишут мне родители: «Валентин, зачем Вы написали, что белые медведи живут на Южном полюсе, допустили такую ошибку. А мы детям вынуждены объяснять…». Я тогда так удивился: не мог я такого написать. Ведь знаю, что на Северном полюсе белые медведи, на Южном – пингвины. Потом проверяю: в книжке действительно указан Южный полюс. Раньше, в советские времена, такую ошибку бы не допустили.
Сейчас, к сожалению, на корректорах и редакторах издательства экономят. Им кажется, что это не очень важно. Ну, подумаешь, медведи с Южного полюса…
А это все важно. Потому что у ребенка сразу возникают вопросы. Если в книжке написано «кАрова», значит, «кАрова». А потом мама скажет: «Нет, кОрова». А ребенок ответит: «Нет, мама, я в книжке прочитал…». Доверяют книжке. Если это напечатано, то как будто топором вырублено. В детской литературе мелочей не бывает. Каждое слово, каждый перенос, каждая запятая – все должно быть грамотно, четко.