В русском языке существуют два синонима, обозначающих мертвого человека, – «труп» и «мертвец», однако между ними есть существенные грамматические и семантические различия.
Обе лексемы семантически относятся к классу неживых предметов. Когда мы говорим о покойниках, используя эти слова, подразумеваются, что они неживые. Однако морфологически они относятся к разным категориям: «мертвец» будет характеризоваться как одушевленное существительное, а «труп» как неодушевленное, хотя обе лексемы относятся ко второму склонению мужского рода.
Проверить одушевленность существительного можно простым способом, поставив слово в винительный падеж единственного числа. Если винительный падеж совпадет с именительным, то существительное неодушевленное, если с родительным – одушевленное. Проиллюстрируем на примере, взяв два существительных, относящихся ко второму склонению мужского рода, – «меч» и «князь». Ставим их в винительный падеж, получается следующее: я держу меч (В.п. = И.П. – неодушевленное), я держу коня (В.П. = Р.П. – одушевленное). В этом примере морфологическая категория одушевленности совпадает с аналогичной семантической категорией (живой \ неживой): меч неживой и неодушевленный, конь живой и одушевленный. Обычно семантическая и грамматическая категория неодушевленности совпадает. Проведем ту же процедуру с «трупом» и «мертвецом»: я вижу труп (В.п. = И.п.), я вижу мертвеца (В.п. = Р.п.).
В этом случае наблюдается расхождение между семантической категорией и морфологической у слова «мертвец»: труп неживой и неодушевленный, однако мертвец неживой (по семантическому критерию), но одушевленный (по морфологическому критерию). Почему возникает такое несоответствие? Это объясняется логикой и верованиями наших предков, во времена которых формировались основные категории русского языка. Дело в том, что люди были склонны верить в то, что мертвец может вернуться в мир живых: фольклор богат историями и преданиями о живых мертвецах, также наши предки были убеждены в том, что мертвым свойственна особая форма жизни, отличающаяся от нашей. Поэтому у естественного языка есть свойство делать существительные, обладающие свойством живого существа, одушевленными, даже если в действительности они не являются живыми. Именно с этим мы сталкиваемся в случае со следующими существительными: мертвец, покойник, утопленник, снеговик, кукла и т.д. К этой же группе относятся названия мифических существ, игрушек, карточных и шахматных фигур, кукол и предметов, напоминающих человека.
Библиографический список:
Д.Н. Ушаков. Толковый словарь русского языка в 3 т. на основе 4-томного издания 1948 г. М. — 2001.
Виноградов В.А. Одушевлённости — неодушевлённости категория. Лингвистический энциклопедический словарь. — М.: СЭ, 1990.