В советское время была такая шутка: еврей-колхозник, мол это уже смешно, что еврей может жить в сельской местности, работать на трудодни. Видимо предполагалось, что все евреи это суперуспешные люди занимающие самые высокие должности. А у нас в поселке жил самый настоящий еврей, да не колхозник, но так скажем леспромхозник – вальщик леса дядя Миша.
Я вам точно не скажу откуда взялся дядя Миша в лесах южного Урала, вроде как родители его в войну жили в Уфе, там и остались, а вот Михаил Исаевич в конце 60-х попал к нам. Конечно сначала Михаил был объектом шуток всех рабочих, некоторые даже не верили – а ты точно из этих? Видимо устав от бесконечных расспросов, дядя Миша уже выйдя на пенсию отвечал – я не еврей, я башкир, зовут меня Миннихан, вот.
Дядя Миша был человеком простым и открытым, его жена еврейка с западной Белоруссии, София работала педиатром в нашей больнице и все называли её на башкирский манер Сафией, так и говорили Сафия-апа. Никаких религиозных праздников они не праздновали, и если бы не фамилия, возможно никто бы и не знал о корнях семейства Хейфецов. Дети у них появились относительно поздно, уже за 35 лет, но подряд две девочки и мальчик. Правда после последних родов София сильно заболела и через несколько лет померла.
Дядя Миша остался без супруги с тремя подростками на руках. К его чести, воспитал он детей хорошо, в поселке трудно было найти более вежливых и учтивых ребят. Закончив школу, дети дяди Миши один за другим уехали в город и позже эмигрировали в Израиль. Звали и отца разумеется, но дядя Миша наверно уже и представить себе не мог жизни вдали от этих гор и лесов, поэтому под надуманными поводами всячески оттягивал свой переезд на далекую Святую землю его предков.
Зато теперь каждый диалог с ним начинался примерно так:
- Привет дядь Миш, как жизнь, как здоровье
- А ну привет и тебе. Да ничего, вот скоро к детям переезжаю, а то надоело то тут снег да грязь. Как человек поживу.
- Ну к детям это правильно, так когда уезжаешь то?
- Да вот как скотину по осени зарежу..
Михаил Исаевич всячески подчеркивал, что скоро-скоро он уедет, но тут же находил себе причину этого не делать. Так прошел почти год, но по весне дядя Миша приболел, да так что из Хайфы прилетел сын, чтобы приглядеть за отцом. Дядя Миша отлежался пару недель в райбольнице и вроде как обрел прежний крепкий и здоровый вид, а его сын в это время суетился со всеми документами и имуществом – подарил соседу Хамматычу старенькую восьмерку стоявшую в гараже лет пять, продал большую часть скотины.
Дядя Миша казался необычайно бодрым в те майские дни, весело посмеивался и шутил о том как пришлет всем открытки с изображением Красного моря. Но лишь изредка он грустил, грустил когда смотрел на гору поросшую соснами, на этой горе была похоронена его супруга София Эдуардовна, его Софа, Сафия-апа. По вечерам он все чаще поднимался туда где меж двух кладбищ – православным и мусульманским, похоронена супруга. Очень ему было прискорбно что не дожила София до тех дней, когда улетят они к новой жизни.
А менее чем за неделю дядя Миша неожиданно помер, просто пришел вечером с кладбища, прилег на тахту и утром не проснулся… Похоронили дядю Мишу там же на горе поросшей соснами, рядом с супругой, меж двух больших погостов – мусульманским и православным. Если и существует жизнь после смерти, то думаю дядя Миша в той жизни действительно счастлив что вновь он воссоединился со своей Софой и тела их лежат рядом на горе поросшей соснами умирающего поселка на Урале…