Раньше я думала, что если нарядно одеться и взять в руки красивую сумочку, то остерегаться нужно только одного. Желательно, конечно, трех. Можно двух. Но тогда, чтобы один обязательно часто бывал в Лондоне. И там, глядя на Тауэр и Темзу, грустно скучал обо мне.
История про чаепитие на туманной веранде с видом на двухэтажный автобус не получилась, потому что я вышла из подъезда и со мной дружно поздоровались местные сторонники партии на троих. Так случилось, что кроме них никто сегодня больше не увидел мою красивую новую сумочку.
Оказалось, что если хочешь показать недавно купленные вещи всем и, возможно, даже тем, кто недавно прилетел из Лондона, опасаться надо телефонных звонков и тонкого льда, эротично прикрытого легкой вуалью свежевыпавшего снега.
Все случилось на десятой секунде разговора с подругой. Она только-только стала рассказывать что-то очень важное и интересное, как мой каблук нашел точку опоры и перевернул меня, как Тузик архимедову грелку. Очень кстати рядом оказался оазис машинного масла и прочей грязной субстанции. Я знаю, он давно меня дожидался.
И мою новую сумочку.
Если бы великий комик Джим Кэрри был в этот момент рядом со мной, он бы с расстройства ушел в запой. Или подался к индейцам майа курить календарь. Потому что я показала бы ему.
Все. И в том числе, как надо падать.
Сначала надо падать вбок. В грязь пальтом и лицом. А потом развернуться, защищая новую сумочку одной рукой и телефон другой, и упасть на колени. Но тоже обязательно в грязь. И так, чтобы колготки все сразу стали в рваные дырки, как у Шакиры в старом хорошем клипе.
Еще очень смешно будет, если во время полета высказывать свое отношение к происходящему разными загадочными эвфемизмами, от которых у скучающих однопартийцев возникла зависть к моей эрудиции, а у подруги много вопросов про круг моего общения и род занятий. Потому что телефон решил проявить сознательность и остался у моего уха на боевом посту.
Упала я, сказала я на чистом русском языке подруге, прижимая к груди сумку, а к уху телефон.
А я уж думала, случилось что, сказала она, и перешла дальше к своим новостям, продолжая ровно с ноты ре.
Новости у нее были интересные. Но я никак не могла отделаться от мыслей про то, что после незапланированного падения знойные жители Лондона вряд ли захотят катать меня на двухэтажном автобусе. Поэтому я решила, что новая сумочка достаточно выгуляна на сегодня и надо вести ее и свои коленки домой.
Триумвират с уважением проводил меня глазами. А один, его Игорем зовут, даже еще раз поздоровался, когда я прохрамала мимо скамейки, как Лео за Оскаром.
Если говорить очень честно, то Игорь - самая загадочная личность в моей жизни. Он как Дункан Маклаут. Вечно сидит на скамейке возле подъезда. В любую погоду и время года. При этом он где-то работает.
Очень загадочный мужчина.
Иногда он неожиданно появляется из ниоткуда и просит у меня денег. А иногда, только гораздо реже, он звонит в дверь поздней ночью и радостно улыбаясь, достает из кармана кулак, набитый купюрами и сигаретами.
Я зарплату получил, говорит он. Вот, долг принес.
Он всегда звонит дважды. Второй раз обязательно очень поздней ночью. И проникновенно спрашивает - а я долг вам отдал?
Он очень честный мужчина. А еще очень добрый и доверчивый. За что бывает часто бит в разные места где-то рядом с зарплатой. Потом сидит у подъезда с разбитым носом и отвечает на вопросы милиционеров прямо возле лифта. Видимо, милиционеры стесняются его к себе приглашать. Поэтому приходят сами.
Не успела я дома вымыть свои коленки и густо смазать их йодом, как раздался звонок в дверь. Это я, Игорь, вкрадчиво так сказал мне дверной глазок.
Я как была в пальто, шапке и босиком, так и открыла дверь. Прятаться было бессмысленно. Они следили за мной.
Одолжите мне двести пятьдесят рублей. Двести пятьдесят.
Игорь решил, видимо, что падение не прошло бесследно для моих умственных способностей и показал пять пальцев левой рукой. А потом немного подумал, спрятал левую руку в карман и достал оттуда же правую.
Одолжите двести пятьдесят рублей. Я отдам.
Если бы можно было сравнивать людей с нарисованными котами, я бы сравнила Игоря в этот момент с котиком из Шрека.
Очень трогательная вышла сцена.
Особенно мои смазанные йодом коленки в пальто, в шапке и босиком.