Болезнь и смерть Владимира Ленина до сих пор покрыты плотной завесой тайны. Главный врач Научно-медицинского геронтологического центра, невролог и гериатр Валерий Новоселов несколько лет изучал архивы, в которых содержатся документы о последних днях Ленина, а также монографии врачей главы советского государства. По итогам исследовательского проекта готовится к печати научно-документальная книга. Почему диагноз Ленина до сих пор не разглашается,
в каких целях государство использует медицинских работников и почему темное историческое прошлое до сих пор мешает нормальным отношениям врачей и пациентов.
Новоселов: В 1989 году я поступил в аспирантуру НИИ мозга Академии медицинских наук СССР. Тема моей работы была «Нейрофизиологический анализ деятельности головного мозга при нормальном старении и при сосудистой деменции». Поэтому заинтересовался клинической картиной болезни Ленина, у которого, как считается, было мультиинфарктное поражение мозга. О состоянии его здоровья имеется очень много публикаций, но в основном это рассуждения разных историков, конечно, без признаков медицинских знаний и не подкрепленные никакими историческими документами.
За весь период было выпущено только две книги в 1997 и 2011 годах академика РАМН, директора института физико-химической медицины Юрия Михайловича Лопухина «Болезнь, смерть и бальзамирование В.И. Ленина». Он с 1951 года работал в лаборатории при мавзолее. Собственно, о болезни вождя там немного. Большая часть все-таки посвящена истории с бальзамированием. Юрий Михайлович в итоге написал, что по самой болезни у него осталось больше вопросов, чем ответов. Документальная часть в его книге отсутствовала.
Вы с ним встречались?
Когда я начал писать свою книгу, Лопухина уже не было в живых. Он умер в октябре 2016 года. В январе 2017-го я написал запрос о предоставлении доступа к документам пациента, которые находятся в архиве ЦК КПСС. Сейчас он называется РГАСПИ (Российский государственный архив социально-политической истории — прим. «Ленты.ру»), и меня, что необычно, допустили. С января по апрель 2017 года все свободное время я проводил в архиве. И на какой-то стадии я должен был сделать доклад в московском научном обществе врачей-терапевтов. Они меня подгоняли: давай побыстрее. И я отправил запрос в РГАСПИ о необходимости изготовления копий документов для ускорения работы.
Почему просто их не сфотографировали?
Это запрещено, а я законопослушный человек. Поэтому работал с компьютером в рамках режима, определенного сотрудниками архива. Из архива пришел ответ: «Не можем предоставить вам ксерокопии документов, так как доступ к ним ограничен на 25 лет». Спрашиваю, как так? В соответствии с федеральным законом о тайне документы в архиве ЦК КПСС, связанные с болезнью Ленина, были закрыты на 75 лет после его смерти. В 1999 году все ограничения должны были снять. Оказалось, что руководство архива продлило срок по просьбе внучатой племянницы Ленина Ольги Дмитриевны Ульяновой. То есть мне давали работать с документами со статусом ограниченного доступа, но ответственные лица меня не уведомили об этом.
Когда новое ограничение заканчивается?
В 2024 году. Но не факт, что этим документам снова не присвоят статус «ограниченный доступ», что обозначает в переводе на внятный русский язык — «доступа нет». Ведь в 1999 году у Росархива никаких полномочий продлевать ограничение не было. Они знали о том, что нарушают закон. Но, как объяснили, «пошли навстречу (…) племяннице В.И. Ленина». В своем ответе мне в РГАСПИ сказали, что не возражают, если сведения, полученные мной в архиве, будут использоваться в научных целях. И вот теперь я закончил писать научно-документальную книгу о врачах и их пациенте Ленине. Для меня эта книга является своеобразной точкой в истории медицины советского периода. В ближайшее время будет сделан доклад или серия докладов на научном обществе историков медицины.
Не боитесь, что вам могут предъявить обвинение в разглашении государственной тайны?
У нас немало историй о том, как люди получали какие-то сведения из научных журналов, прессы, а потом государство им действительно предъявляло обвинение в измене. Я не хотел бы получить ограничение в правах, например в выезде за пределы России, поэтому отправил в ФСБ запрос о том, какие у меня есть права по работе с архивными документами. И спросил, нарушили ли сотрудники РГАСПИ российский закон, когда разрешили мне работать в архиве. Жду официальный ответ.
Что вам удалось выяснить?
Учитывая сложную ситуацию с гостайной, сегодня я могу опираться в своем рассказе на документы, которые находятся в открытом доступе. Это монографии основателей отечественной неврологии и самих врачей нашего пациента. И есть дневник «с ограничением доступа» (записи самих лечащих врачей Ульянова), к которому меня допустили. Он представляет собой толстую папку в дерматиновой обложке коричневого цвета в 410 страниц формата А4. Формально это не медицинская документация, слово «диагноз» там нигде не звучит. В нем содержится масса информации: что пациент ел, с кем встречался. Записи начинаются с конца мая 1922 года, когда считается, что Ленин заболел. И заканчиваются 1924-м — с его смертью. Вели дневник три врача: Василий Васильевич Крамер, собравший анамнез пациента; Алексей Михайлович Кожевников, который начал его лечить; и Виктор Петрович Осипов, закончивший лечение. Никто в России и мире, кроме меня, дневник не видел. Вот такой удивительный факт. Но в этом документе — прямая речь самих врачей пациента Ленина, которые попали в сложную историческую ситуацию.
Какой специальности это были врачи?
Все основные врачи были неврологами. По официальной версии, у Ленина случилась серия инсультов, которыми как раз занимаются эти специалисты. Кстати, с самого начала болезни Ленина можно заметить интригу. В России к 1922 году было три ведущих невролога, три мировых звезды: Лазарь Соломонович Минор, Ливерий Осипович Даркшевич и Григорий Иванович Россолимо. Когда по просьбе советских руководителей в Москву приехали иностранные доктора, чтобы осмотреть Ленина, они были удивлены, что никто из этих знаменитостей не привлечен к лечению вождя. Смотрите: Ленин повернул историю всего мира, с каким знаком, плюс или минус, — это уже другой вопрос. Но его личный врач Кожевников вообще никому неизвестен. Сегодня есть только надпись на могильном камне.
Среди докторов специально выбирали серую мышь?
Думаю, неизвестным его сделали потом. Я читал мемуары академика Алексея Ивановича Абрикосова, основателя советской школы патологической анатомии. Он упоминает Кожевникова несколько раз, причем в списке выдающихся врачей. Кроме него, из ведущих неврологов РСФСР (СССР тогда еще не было) Ленина наблюдал только Владимир Михайлович Бехтерев, которого в 1927 году отравили.