Непозволительная роскошь вдохнуть, выдохнуть и рубануть уже правду матку назревала у меня давно. И вот теперь, уйдя из новостей в - будем называть вещи своими именами - рекламу, мне есть что сказать.
Начну с лирического. Я, как хипстер с пеленок, всегда хотела быть «трушным» журналистом, а слово Навальный, даже когда его никто не знал, выговаривала лучше, чем «папа». Наверное, потому что с папой не срослось. Моей первый игрушкой была кудрявая кукла, которую я ласково величала «Варламов», а заметьте, он тогда еще ЖЖ не завел. А Дудь- это такая молитва, которую мне мама читала перед сном:
Перед тем, как заснуть,
Дудь, Дудь, Дудь,
Юра Дудь.
Ах, да. Я пишу про региональную журналистику в Башкирии, так что какие-то вещи будут понятны только региональному журналисту с пропиской в Сибае или хотя бы в Уфе. Остальные могут закончить чтение на молитве «Дудь» .
Каждый журнолог немного филололист
В 11 классе я штурмовала «Комсомолку» и «АиФ» - безуспешно, зато «Истоки» и «Молодежная газета» печатали все подряд. Спасибо, очень и очень…не пригодилось.
Раз уж так вышло, что аист семье принес типичную мейнстримщицу, изначально я поступала на журфак СпбГУ. Первый раз не хватило трех баллов на бюджет, даже вспоминать не хочу, как пила на набережной у Тучкова моста и меня утешал парень по имени Меркурий. Меркурий, Карл! Он курил травку, я пила (первый в жизни раз) яблочный сидр. Второй раз я была на честном предпоследнем месте в списке, а вот уехать из Уфы уже не вышло – жизнь, такое бывает. Год между поступлениями я прокуковала на небезызвестном ФБФиЖ в БашГУ (даже буквы на описание этого факультета тратить не хочу), а по приезде из Питера обосновалась на филфаке. И каждый раз думаю : «Слава богу».
Прихожу, значит, на четвертом курсе к своему научруку, Федорову. Говорю, мол, Сан Саныч, давайте что-нибудь про Уитмена замутим? Замутили. Помнится, я тогда три месяца не вылезала из писем Чуковского и словарей. Я целыми днями сравнивала переводы лексем в «Листьях травы», читала, снова переводила. И мне было хорошо. Когда я защищала диплом, раздала преподавателям листочки с уточнениями по переводам. Так как никто на кафедре кроме Сан Саныча англицкого толком не знал, ему пришлось встать и сказать: «Это Вика, она очень средне переводит, но и мы не факультет романо-германских языков. Пятерку заслужила». Пятерку получила. Большего мне и не надо было, я не хотела быть учителем русского языка и литературы, не хотела переводить, #яжежурналистотбоженьки. Но филфаку спасибо. Вика и правда средний филолог, но Вика старалась.
Комсомола нет, «Комсомолка» - есть
О «КП» помню четко одно: я пришла в редакцию, сделав портфолио в «Ворде». Опыта – меньше, чем ноль. Меня посадили за компьютер и я как-то…осталась. И понеслась. Поехать к родителям погибшей девочки? Я! Убили прямо перед школой? Дайте две! Удивительно интересная пресс-конференция управления по управлению управления в «Башинформе»! Я, я, я!
Мне все было интересно и ново. Я захлебывалась слезами от запиксилированных картинок трупа для «Нурба» и погибшей невестой перед свадьбой. Сдавала текст про девочку с анорексией, которую мама упаковала в чемодан и выкинула в море, и чередовала джин тоник и ром с колой. Я, девочка, которая никогда не пила/не курила/матерного не говорила. Но я безумно любила свою работу.
Каждый день был, честно скажу, удивительным. Да, провинциальная журналистика жестока и беспощадна, в ней королева – авария и король – труп, ей не научат в вузе и к ней едва ли можно привыкнуть, если ты адекватен на голову. Но я никогда не читала себя нормальной, поэтому с коллегами мы сработались на раз.
Все, за что обычно ругают местные СМИ в Facebook, действительно есть: переписанные пресс-релизы, на скорую руку разработанные криминальные темы, комментарии от одних и тех же экспертов-теоретиков, бесконечные лалки от читателей из серии: «Куприянова, тебе бы в школе полы мыть». А сколько годных материалов, кто-то пробовал посчитать? Каждый день, если не у нас, то у коллег выходили весьма занимательные вещи. Все видят только те несколько новостей, которые да, приходится ставить ради трафика, а трафик – это наш хлебушек, кофе и оплата счета за ЖКХ.А остальное? Кто-нибудь вообще читает это остальное?
Пора в кроватку
Так вот к чему вся эта текстовая простынь? Я хочу подстелить ее тому, кто только собирается лечь на кровать, имя которой – суровая башкирская журналистика. Не слушайте никого, поняли? Хороший журналист – это не тот, кто первым бежит на митинг и цитирует утреннего Варламова, чей блог давно уже делает команда Варламовых-младших. И не тот, кто сидит тридцать лет на кресле в «Доме печати» и набирает: «Окей, Гугл, что такое Яндекс Дзен». И не Шамиль Валеев(аки местный Познер, это комплимент, не сарказм если что), который уже колумнист лет десять как и глупо его сравнивать с собой. И не вон та тетенька из РБК, потому что тетенька из РБК работает в узкоспециализированном СМИ и она экономист по образованию. Я о корреспондентах сегодня, не в обиду всем вышеперечисленным.
Так вот хороший корреспондент – это тот, которому дают ТЗ про пчел в Бурзянском районе или жен террористов-башкирцев, которые за любимыми поехали в Сирию. Ты внимательно слушаешь, что тебя просят сделать, и делаешь. Просят переделать. И ты переделываешь. И в ключевой момент, когда редактор говорит: это тоже надо убрать, ты ласково смотришь на него и припеваючи объявляешь: нельзя, это важно. И редактор изрекает: понимаю, под твою ответственность.
Вот что блин есть нормальная журналистика.
Когда ты делаешь то, что надо, не про*бывая себя.
Оставьте грезы для грезливых.
Когда я поняла, что мне все равно, какой кусок текста пойдет в печать, а какой нет – я ушла. Потому что в журналистике есть место всем – медсестре, военному, историку, филологине. Но равнодушию места нет. Раунд.