Епархиальный дворик. Все завалено снегом. По прочищенным дорожкам от владычных покоев до приемной прогуливается сам митрополит с мирским посетителем интеллектуального вида.
Я смиренно ожидаю в сторонке, чтобы взять благословение перед поездкой в Киев.
Скрипит железная калитка, открывается ровно настолько, что бы в нее могла протиснуться фигура молодого священника. Именно молодого. Для более маститого этого отверстия, в большинстве случаев, крайне недостаточно.
В образовавшийся проход просовывается лохматая и в меру бородатая голова, обладателю которой лет 25 отроду. Увидев владыку, молодой батюшка аккуратно входит остальной своей телесной сущностью. На подряснике с иерейским крестом кожаная курточка, но на голове ни скуфьи, ни гражданской шапочки не наблюдается.
Владыка останавливается, смотрит на зашедшего и изрекает:
— Ты чего без шапки?
— Владыченька, так не холодно.
Митрополит начинает разглаживать левой рукой бороду. Нехороший знак.
Затем вновь повторяет:
— Ты чего без шапки, спрашиваю?
Священник, улыбаясь от проявленной святительской заботы, твердит скороговоркой:
— Так не холодно, владыка-святый. Не холодно.
— М-да? — удивляется владыка. — Ну-ну. — И продолжает свой променад-беседу с местным интеллектуалом.
Через пару минут, он, распрощавшись с собеседником и, остановив мое движение к благословению, опять воззрел святительскими очами на молодого попа:
— Я тебя спрашиваю, ты чего без шапки?
— Так молодой я еще, не замерзну, — с улыбкой от уха до уха ответствует священник.
— Ты погоди, батюшка, — уже ко мне обращается митрополит. — Я сейчас.
Владыка поднимается по ступенькам и заходит в свои покои, откуда через пару минут возвращается, держа в руках зимнюю видавшую виды скуфейку со следом архиерейского крестика, видимо недавно снятого.
— Иди сюда! — обращается архиерей к молодому пастырю овец православных.
— Благословите, Владыка! — бросается вперед молодой священник, почтительно согнувшись и держа пред собой сложенные лодочкой ладони.
В ответ митрополит нахлобучивает на его главу свою ношенную-переношенную скуфью и изрекает:
— Вон там, за беседкой, лопата стоит. Дорожки почисть во дворе епархиальном, а там и благословлю.
— Вишь, не холодно ему, — уже улыбаясь, обращается ко мне архиерей и добавляет погромче, с напускной строгостью: — Здоровье — дар Божий, его беречь надобно.
И, взяв меня под руку, спрашивает:
— Ну, а ты-то чего прибежал, батюшечка?..
Подписывайтесь на канал "Свете Тихий"
