Или как подавляли ураганы преступников в 20-ом веке.
Одним тёплым мартовским днём только что пришедшее к власти Временное правительство не придумало ничего лучше как даровать полную амнистию всем заключенным, объявив «уголовный элемент» угнетаемым социальным попутчиком пролетариата. Конечно же, обрадованный возродившийся уголовный люд тут же поднял свою лохматую голову и поспешил использовать весь доступный им скудоумный творческий потенциал. Количество преступлений возросло в десять раз.
Причем стоить заметить, что появление аки Феникс восставших уголовников, что получили прозвание «птенцы Керенского» было не единственным фактором роста преступности.
Неудачники из воровской элиты были попросту уничтожены, более сознательные везунчики спешно ретировались за границу (Политик, объявленный вне закона? Надурманенный деятель искусства? Гуру криминала? Не суть. В любой непонятной ситуации – эмигрируй). Оставшимся рисковым храбрецам открылся путь невиданного доселе размаха безнаказанных грабежей, налётов, мародерства, и прочих радостей преступной жизни Гражданской войны. Как бывалые профи, так и нахальные новички совершали поразительные по своей беспринципности, дерзости и жестокости преступления. Всё больше оборотов набирала новоявленная форма криминальной группировки - банда. Крупные города России захлебнулись в крови криминального террора. Отличным «подарком» от властей стало ещё и уничтожение всех картотек полиции.
Только не смотри в мертвые глаза уркагана.
Тут настала очередь встрепенуться Временного правительства. Ни спешно созданная гражданская милиция (гимназисты, студенты и бывшие городовые), ни ЧК, ни милиция (у которых была сила революционного запала, но не хватало ума - специальных знаний и навыков) — не способны были обуздать сорвавшеюся с цепи преступность. Дело даже дошло до того, что свои услуги предлагали именитые профи старорежимного царского закала, изрядно недолюбливающие большевиков за отнятие у них работы из-за идеологических мотивов.
В результате подавить криминальный террор удалось только с помощью войсковых частей (например, в Москве этому бравому делу способствовали бывшие матросы, а в Петрограде - латышские стрелки). ЧК начала разгонять кровавую карусель террора. Уж кто-кто, а Феликс Эдмундович таки вынес из своего бандитского прошлого один важный урок: законность в деле борьбы с бандитизмом может немного подождать. Ребята из милиции и ЧК действовали исходя из лучших принципов шерифов Дикого Запада: «Сначала стреляй, потом спрашивай, как зовут». Напоследок, объявили «помилование и прощение» специалистам, родом из царской полиции, с которыми дело быстро пошло на лад.
Большим подспорьем служила также и грызня среди оперившихся птенчиков.
Между собой остро соперничали «воры», «жиганы» (они же «белые недобитки»), «бывшие» (офицеры армии, «деклассированный элемент») и прочие разномастные субъекты криминального мира.
Постоянные конфликты заставили уголовников задуматься о необходимости появления воровских «законов». В итоге, на базе безумного синтеза прошлых культов и традиций возник единый воровской «закон», а вместе с ним авторитеты обзавелись гордым званием «вора в законе». Некоторые из заложенных тогда принципов дожили и до криминальных элементов наших дней.
Так, например, обычай решения наиболее сложных вопросов коллегиально на «сходках» как в местах лишения свободы, так и на воле. Или «общак» как материальная база преступников. За отход от «закона» полагалась месть со стороны братвы.
Но правительство нашло способ обратить «кодекс» себе на пользу. Активно внедрялась дискредитация – распространение ложных, порочащих авторитет вора, слухов. Дело доходило до того, что почтенного главу банды, попавшего в заключение, убивали свои же бывшие подельники.
В общем, 7 марта стараниями не самого благовидного и дальнозоркого правительства был открыт долгоиграющий Ящик Пандоры, захлопнуть который удалось ценой немалых усилий собственно только к концу Гражданской войны.
Больше занимательных эпизодов из истории города