Так получилось, что мои родители родом из разных деревень одного района в Алтайском крае. В семье отца ПЯТЬ детей, мамы – ТРОЕ. Мама, её брат и сестра после школы выпорхнули из родного гнезда, у отца в семье трое детей тоже покинули отчий дом, а двое остались в родном селе, построив дома по соседству с родительским.
Во дворе дома растут, кстати до сих пор, три куста черемухи. Если представить квадрат, то в трёх его углах как раз и находится по кусту. Четвёртый, пустой угол, служит входом.
Кусты большие, ветвистые, с раскидистыми кронами, которые образуют купол в центре квадрата. Рядом находится летняя кухня, которая способна вместить от силы человек пять.
Поэтому под сенью черёмух стоит большой длинный стол с лавками с каждой стороны. Летом, если нет дождя, все застолья, будь то завтрак, обед или ужин проходили за этим столом. Две сестры, живущие в Барнауле, приезжают почти каждые выходные, мы живущие в Туве, бываем летом. Часто приезжают дядьки, тётки, племянники. В самой деревне живёт много родни. Застолья в родне любят и умеют устраивать. Родня собралась. Стол застелен праздничной клеёнкой, которая от долгого лежания в свёрнутом виде, пузырится на столе сгибами и поверхность напоминает часть шахматной доски с квадратами. Мужики собрались в сторонке. Курят. Ведут неспешные разговоры, делятся новостями. Умудряются втихаря от жён «разминаться» спрятанной заранее бутылочкой. Отдельно стоит сказать про процесс курения.
Так как собрались деревенские и городские, то устраивают дегустацию. Городские угощают деревенских сигаретами. После пары затяжек, деревенские выдают вердикт – слабоваты. Очередь деревенских – в ход идут папиросы. Даются советы как лучше мять кончик папиросы, как продувать. Отвыкшие от такого табака городские даже начинают кашлять с непривычки. Крепкий табак. В качестве десерта, присутствующие представители старшего поколения из местных достают кисеты и заранее порванные на кусочки определённых размеров газетные листы. Настала очередь махорки. Я всегда с замиранием смотрел на процесс изготовления самокрутки, или как их называли цигарки. Сначала загибали край газетки примерно на полсантиметра, аккуратно из кисета насыпали табак, распределяли равномерно в получившемся желобке, скручивали бумагу, послюнявив языком край приклеивали его и скручивали один край. Бывалые делали это на автомате и цигарки у них получались ровные, ладные. У остальных, то край не приклеивался, то табак рассыпался, а формы и размеры были далеки от идеала. Процесс усугублялся ещё тем, что мужчины начинали хмелеть и пальцы, от которых требовалась повышенная сноровка, не слушались. Смеялись, порой матюкались, без злобы, а так для дела. Но в конце концов заветная цигарка прикуривалась и в воздухе растекался запах махорки. В отличие от табачного дыма, вкус махорки мне нравился. Женщины всё это время накрывают на стол. В фартуках, на голове платок, на плече кухонное полотенце. Одни носят из дома и расставляют на столе посуду, другие – варят, жарят, пекут, режут, трут, пробуют, раскладывают. В процессе делятся рецептами, обсуждают кто и что уже заготовил на зиму и тд и тп. Из маленького домика летней кухни разносятся десятки всяких ароматов, вызывающие активное слюноотделение у всей округи. Наконец угощения готовы, стол накрыт, собравшиеся начинают рассаживаться и приступают к застолью. Первое блюдо всегда окрошка, это потом уже идут всяческие горячие и холодные разносолы. Звучат тосты, простые, незамысловатые, но от чистого сердца. Старшее поколение непременно даёт наставление младшим, с каждым тостом речи собравшихся становятся всё громче и громче, всё чаще звучит смех, иногда, но только по случаю могут и всплакнуть, но не сильно и не долго, чтобы дальше опять отдохнуть душою. Кульминацией каждого деревенского застолья являются песни. В какой-то момент кто-то один начинает тихо напевать – душа требует. Голос певца, робкий и тихий вначале, крепнет, набирает силу. Шум, разговоры и смех, наоборот – начинает утихать. Все смолкают и слушают. Соло в тишине обычно длится не долго. В пение вливается один голос, за ним второй, третий. И вот над столом слышен уже целый хор голосов. Песня заканчивается. Кто-то говорит, что вот такой-то очень любил её и так душевно пел. И тут же кто-то запевает новую песню. И весь остаток вечера пение, пропитанное ароматом черемухи, свежей отварной картошки и малосольных огурчиков, приправленное нотками домашней самогонки разносится по округе дуновениями прохладно-вечернего летнего ветерка.