Стан оленеводов расположился в трех километрах выше по реке. Пару дней назад они проехали мимо нашего лагеря, вместе со своим скарбом, на двух прицепных санях буксируемых тракторами. Их бригадир, дядя Миша, перейдя реку вброд, зашел к нам, попить чайку. Мы уже встречались с ним на базе оленеводов, официально не существующем на карте Чукотки поселении Бургахчан. А вообще, они двигаются в самые верховья одноимённой с селением реки, на летние пастбища.
Там прохладнее и оленям будет легче перенести летнюю напасть в виде кровососов и слепней, откладывающих свои личинки прямо в оленьих носах. Всё это может довести оленей до сумасшествия , потому оленеводы не любят короткое чукотское лето, и с нетерпением ждут середины августа, когда первые ночные заморозки прибъют немного паразитов и кровососов.
Дикие олени, на это время, уходят в продуваемую холодными ветрами тундру на побережье Северного-Ледовитого океана.
У самих оленеводов тоже жизнь не сахар. В муниципальном сельскохозяйственном предприятии, которому принадлежат олени, им выдают заработную плату, – 4 (четыре) тысячи рублей в месяц. Запчастями для техники и горючим обеспечивают плохо. По сути, оленеводы здесь наемные работники. Их не устраивает такое положение дел, но изменить что либо, они пока не в состоянии. Молодежь, не видя перспектив, бежит в города и поселки, где их, чаще всего, никто не ждёт, кроме безысходности и водки.
На подходе к стоянке оленеводов, встречаю на реке бабушку с удочкой.
Здороваюсь, спрашиваю как успехи.
- Вот, только один попался, - улыбается в ответ бабушка. Это Мария Васильевна.
По периметру стоянки, на расстоянии около десяти метров, вбиты колья, к которым привязаны собаки. Без собак управляться с стадом было бы очень трудно. Обычно, у каждого оленевода, пара таких помощников.
На растяжке между трактором и санями, и у одной из яранг, сушится детское бельё.
Бригадир, дядя Миша, смотрит на дальний берег изгибающейся здесь реки. Говорит, что оленеводы видели там пытавшуюся подкрасться к стаду волчицу. Обнаружив, что замечена, волчица ушла но, скорее всего, не оставит попыток поживиться оленятами. Возможно, где-то здесь у неё выводок.
За чаем, Михаил вспоминает советское время, когда им «всё привозили» и «всего было в достатке». Жалеет о том, что это время прошло, жалуется, что молодежь уходит.
Как могу, объясняю ему, что теперь другие времена и о них никто не позаботится кроме них самих. Что вместо наёмного труда в муниципальном- сельскохозяйственном предприятии, они могут создать своё родовое хозяйство. А чтобы удержать молодёжь, как минимум нужно, что бы здесь в тундре у них был интернет, что при нынешнем развитии коммуникационных технологий, вскоре будет и не сложно, и не дорого.
Сегодня у них обычны портативные компьютеры, на которых они смотрят фильмы и играют в компьютерные игры, и мобильные телефоны, которые в тундре, где нет связи, они используют как музыкальные плееры.
Молодежи в стаде относительно много, но большая часть школьного возраста, живущая с семьями только летом.
В яранге, если стоять во весь рост то, как минимум, по плечи, будешь находиться в дыму от горящего посредине костра. Но, сидя вполне можно дышать. На перекладине над кострищем сушатся и коптятся полоски сырой оленины. Через два-три дня она будет сырокопченой.
За беседой прошло менее часа, а Мария Васильевна уже возвращается с десятком увесистых хариусов.
Без какого либо напоминания, Валерия и Софья берут кукан и уходят чистить рыбу.
На этой стоянке оленеводы задержатся еще на пару дней. Я надеюсь с ними еще увидеться.