В первые дни войны большая часть западной Беларуси была оккупирована немцами. Мои дедушка и бабушка проживали в небольшой деревеньке Зарудавье Гродненской области. В семье было четверо детей. Старшему сыну Сергею исполнилось 16 лет. Моей маме тогда было 13 лет, Ивану – 11 лет и Николаю – 9 лет.
В деревне немцы сразу установили свои порядки. Выбрали старосту, который должен был выполнять все их поручения. Первым делом староста указал на семьи коммунистов. Война только началась и о жестоких расстрелах мало кто знал. Конечно, всех членов этих семей показательно расстреляли. Это сильно напугало сельчан. Все старались поменьше попадаться на глаза, как немцам, так и старосте.
Следующим заданием для старосты было составление списков молодежи, которым исполнилось 16 лет и старше. Всех отправляли на работу, как говорил дедушка, в Неметчину.
Страх за своих детей поселился в каждой семье. Старший сын Сергей тоже попал в тот список. Бабушка плакала, дедушка молчал и, как мог, успокаивал жену. Деревня затихла, прятать детей было страшно. Немцы предупредили, что если кто-то не явится, расстреляют всю семью.
Вскоре был назначен сбор и отъезд на железнодорожный вокзал, который находился в 10 км от деревни. Поездом молодежь должны были везти в Германию. Пришли все. Матери горько плакали, обнимая своих детей. Они понимали, что, возможно, видят их в последний раз. Всех посадили на машины и увезли. Долго стояли и смотрели родители вслед свои кровиночкам. Крестили и просили бога сберечь их.
Бабушка пришла домой, долго стояла перед иконой и молилась. Но надо было кормить хозяйство, смотреть за младшими детьми. Спать легли поздно, и все никак не могли уснуть.
Под утро в окошко кто-то тихонько постучал. Бабушка схватилась и глянула в окно. Тихий крик радости и в то же время ужаса вырвался у нее. В сумерках она узнала сына Сергея. Разбудив мужа, они стали расспрашивать. Как, что и почему он вернулся? Оказалось, поезд отправлялся только поздно ночью, ждали молодежь с других деревень. Этим воспользовались Сергей с другом. Ползком добрались до леса и, пройдя 10 км, вернулись в родной дом.
Радости не было. Мучил один вопрос, что будет, если узнают, что сын не доехал до Германии. Тогда расстреляют всю семью. Сына уложили спать, а сами стали думать. Прятать постоянно невозможно, отправить к родственникам страшно. Дедушка долго молчал, а потом твердо сказал: «Отвезу сам…». Утром запряг лошадь, посадил на телегу сына и повез на вокзал. Дорога была тяжелой. Дедушка объяснял Сергею, что из-за него расстреляют всех. Но ребенку этого не понять. Так и расстались.
После победы все вернулись домой. Вернулся и Сергей. Замкнутый, молчаливый, он мало рассказывал о своей жизни в Неметчине. В скором времени уехал в райцентр, женился. К родителям наведывался крайне редко.
Отец тяжело переживал эту холодность сына и говорил, что виноват, что не смог оставить его дома. Может, поэтому часто болел. И уже, когда лежал, не мог встать, к нему приехал Сергей. Отец обрадовался, взял сына за руку и сказал: «Прости, не держи меня обиду, я не мог поступить иначе…». Сергей заплакал и вымолвил те слова, которые хотел сказать отцу всю жизнь: «Если б ты знал, как я тогда ждал, что ты развернешь лошадь, и мы вернемся домой.…А обиды на тебя у меня нет. У меня обида на эту проклятую войну…».
Трудно судить о поступке этого человека. Немцы на оккупированных территориях сразу показали "унтерменьшам", кто здесь настоящий хозяин. Зачастую наказание даже за малейшую провинность было только одно: расстрел.
Я представляю, как у отца семейства сердце обливалось кровью, когда он понимал, что, возможно, везет своего сына на смерть. Но, он знал и другое. Если немцы обнаружат побег сына, а при их педантичности это скорее всего так и произойдет, расстреляют всю семью.
У него был небольшой выбор: пожертвовать сыном или подписать смертный приговор всей семье. Ведь кроме Сергея в семье было еще трое малолетних детей. Он выбрал первое. Уверен, что если бы за побег сына ему можно было "рассчитаться" только своей жизнью, он без раздумий бы согласился на это.
Нет, не могу я осуждать этого человека! А как думаете ВЫ?