- Выселяют меня, Катя, - горько вздохнула соседка, - главное, откуда? Студия однокомнатная, тёмная, вся разваливается, проводка такая... в Грузии, в деревне у нас на проводах такое не висело! Штукатурки почти нет нигде - только местами с потолка свешивается... Кто кроме меня там жить захочет?
- Так выезжайте тогда, - посоветовала Катя.
- Я - что? Мешок с картошкой что-ли, чтобы меня вот так - и выставить на улицу? Жить, ведь где-то надо. У меня же тоже права есть!
- Права?.. - задумалась Катя, - у меня адвокат есть, знакомый. Сейчас я его наберу - спросите у него, может посоветует чего.
- Спасибо, родная моя! - соседка прижала трубку к уху. Чем дольше продолжался разговор, тем мрачнее становилось её лицо. Поговорив, она протянула Кате телефон.
- Шестьсот долларов хочет, чтобы хозяину письма написать. А если до суда дойдёт - отдельная оплата. Говорит, что шансов мало, документов у меня нету, договора об аренде тоже. Сказал что хозяин сам на улицу меня выкинуть не может - не имеет права, должен в суд подавать. Но, есть опасность что он в иммиграционные власти на меня донесёт - чтобы легче проблему решить. А так - если заплачу - может с письмами от адвоката борзеть и не будет, испугается.
- Тогда может, съедете всё же? Время ж есть найти чего-нибудь другое.
- Не хочу. - Соседка поджала губы.
- Надо отнести адвокату деньги, - задумчиво сказала она, - Я могу и не платить за квартиру за этот месяц - всё равно наличкой плачу, всё на словах, пусть докажет ещё что я не платила когда судиться будем.
- Шестьсот долларов в месяц за этот кошмар! За что?
- Есть за что!
Соседка тут же оттаяла, прижала Катю к себе.
- Вай-мэ, извини, лапочка моя. Солнышко моё, палочка моя, выручалочка. Пойдём, покажу.
Они поднялись на четвёртый этаж по скользкой лестнице. Лифт не работал.
- Тут только нелегалы живут, - соседка тяжело дышала, - по четыре, пять человек в комнате. Только я одна - никого к себе не пускаю, работаю в две смены, на рент хватает. Люди говорят что сумасшедшая я, но мне спокойнее так, одной.
Соседка открыла дверь. Комната оказалась большая и чистая, правда тёмная, всего с одним пасмурным окном. Она казалась абсолютно нежилой, что-то вроде чистой подземной парковки. Впечатление усиливалось почти полным отсутствием мебели - рядом с дверью на кухню стояла кровать, ночной столик и старый комод. Возле стены напротив мебели не было. На стене был нарисован старый город на зелёных холмах. Между холмами извивалась речка. По речке текли плоты, на которых люди в меховых папахах жарили шашлыки и говорили тосты, подняв к голубому небу руки с рогами наполненными вином. Женщины в длинных платьях застыли в хороводах. Всё это освещалось таким ярким солнцем, что казалось что картина светится изнутри.
- Мой муж нарисовал, - сказала соседка обалдевшей Кате. - Когда уже работать не мог. Кучу денег на краски истратил! Говорил что заслужил - а то всё пахал, да пахал. Семь лет отпахал - всё родственникам туда отправлял. Потом и сам к ним в цинковом гробу отправился. Я денег подзанимала - хотела чтобы он там лежал. Кто нас здесь знает?
Катя шмыгнула носом.
- Смотри! - соседка осторожно подошла к стене. - Штукатурка еле держится. Куда-ж я съеду?
Подойдя поближе, Катя увидела что город пересекали многочисленные трещины. Фреске это даже шло - изображение выглядело древним и хрупким.
- Я пойду на кухню, чай поставлю.
Соседка вышла из комнаты и Катя осталась с городом наедине. В этот вид хотелось нырнуть - и вынырнуть уже там, в том городе, залезть на те плоты. Катя наклонилась поближе чтобы рассмотреть людей на плотах, но мокрые ботинки не выдержали и заскользили по старому линолеуму. С тихим стуком, треть города просыпалась на пол. Катя неподвижно стояла, слушая доносившийся из-за стены звон чайных чашек.
Подписывайтесь на канал Яши Сдзе, ставьте лайки! Читайте про Яшу, Нью-Йорк и друзей.