Корни освещенного ритуала - алхимические. Три солнца, черное, белое и красное - не что иное, как нигредо, альбедо и рубедо, три стадии алхимического делания. Сведения о них именно в такой форме можно найти, например, в работе главы флорентийской Платоновской академии Марсилио Фичино (1433-1499), одного из светил Возрождения - в своем труде Liber de Arte Chemica в 14 главе он пишет: "тело также растворяется под воздействием собственных тепла и влажности; в реторте княжество души, срединной природы, полностью погружается в Черноту - эту природу Черноты древние Философы называли головой ворона или же черным солнцем".
Там же фигурируют белое и красное солнце - точнее, три круга с тремя лицами и трех разных цветов, и первым из них идет черное; другой источник этого образа - знаменитый Splendor Solis (это уже следующий, 16 век), в котором наличествует солнечный дракон с тремя головами понятно каких цветов, а также отдельный лист, посвященный восходу черного солнца, просвечивающему сквозь землю, небо и горизонт (!). Впрочем, тут оно вступает в свои права гораздо позже: в трактате 22 изображения, и черное солнце появляется только лишь на 17-м из них.
Наиболее распространенное изображение черного солнца - Putrefactio, 9 эмблема трактата Philosophia Reformata (17 век): на ней скелет стоит на черном горящем шаре и держит в руке ворона. За его плечами - солнце и луна, а также два ангела, производящие жесты в сторону черной сферы. У алхимика Василия Валентина (1394-1450) есть очень схожее изображение на одном из первых ключей (IV. иногда V. Clavis) - правда, гораздо менее напыщенное: без ангелов, светил и даже черного солнца. Лишь скелет стоит на столе, да горит не погасшая свеча; однако намек тот же: кое-чему (да почти всему - "вся плоть, которая вышла из земли, должна распасться и снова стать землей, которой она прежде была") пришел конец, и то, что будет дальше, будет уже совсем иначе.
Нужно сказать, что во всех этих восхитительных источниках, само прикосновение к которым рождает восторг, с черного солнца ничего не начинается. В Splendor Solis оно поставлено далеко не на первое место, у Валентина ему также предшествует чуть ли не четверть всего процесса, в Philosophia Reformata Putrefactio предшествуют Conjunctio, Solutio, кальцинация и т.д.
Однако сегодня расхожий образ черного солнца, употребляемый в алхимическом или околоалхимическом контексте, скорее означает то же, что и цитата из Rosarium Philosophorum "Если ты видишь, что сущность твоя чернеет, возрадуйся, ибо это начало работы". Восход Черного Солнца - это пробуждение духовной искры в глухой тьме материи, это безжалостная вспышка ее неотвратимой победы - и понимание огромной, грозной цены, которой та победа достанется.
Восход Черного Солнца, конечно, запускает мельницу кармы, которая обязана с того момента в пыль смолоть все, что мешает деланию, а если нужно - то и того, кто мешает; не зря Бэланс и Кристин Амброзия поставили во главу угла "обеспечение безопасности" посетителей своего магического перфоманса. Конечно, он был гораздо ближе к хаос-магии, чем к старой-доброй алхимии, однако ценность его велика: то, на что алхимические трактаты могут лишь намекнуть, подобного рода ритуал позволяет пережить, ощутить; в лучшем случае - запустить собственный процесс.