Невероятно леденящая сердце история. Гюго так потрясающе умеет описывать страдание, боль, переживание, безысходность, муки выбора, терзания и сомнения. От того лучики счастья, любви и надежды воспринимались вдвойне приятнее. Такого глубоко погружения в книгу я не испытывал уже очень давно. Я будто сам, перехватив дыхание, становился невольным свидетелем несчастья других. Эпизод в полицейском участке, в котором Фантина умоляет Жавера отпустить ее, очень сильно поразил - было ощущение словно ледяной рукой прикоснулись к горячему сердцу и заморозили его. В книге таких душераздирающих эпизодов очень много: это и описание ранних лет жизни Козетты у супругов Тенардье, и борьба за выживание Фантины, страдания Жан Вальжана и многое другое. Такие пастыри как отец Мириэль, по всей видимости существуют только в книгах , ибо сказанное им: "- Жан Вальжан, брат мой! Вы более не принадлежите злу, вы принадлежите добру. Я покупаю у вас вашу душу. Я отнимаю ее у черных мыслей и духа тьмы и передаю ее богу". Именно эта фраза навсегда изменила главного героя и послужила толчком ко всему светлому, что он делал на протяжении всей жизни.
Метаморфоза инспектора Жавера тоже удивительная и трагична. От финала просто стынет кровь - после всех этих адских перипетий я так надеялся на благополучный исход, но увы и ах, он наступил не для всех.
Я бы мог еще о многом сказать, поделиться своими мыслями по тем или иным эпизодам, но не стану этого делать, дабы не портить впечатление тем, кто еще не читал это гениальное произведение.
Так что, если вы по каким-либо причинам сомневаетесь читать или нет, то стоит отбросить все сомнения и окунуться с головой в роман.
Правда, стоит сказать, что Гюго очень любил отходить в сторону и рассуждать на те или иные темы, напрямую не связанные с историей, поэтому вам стоит либо терпеливо прочитывать эти главы, либо просто пропускать, ибо на главный сюжет они никак не виляют.
Цитата:
"Только много лет назад чья-то рука написала на нем четыре строчки, которые с каждым днем становилось все труднее разобрать из-за дождя и пыли и которые теперь, вероятно, уже стерлись:
Он спит. Хоть был судьбой жестокою гоним,
Он жил. Но, ангелом покинутый своим,
Он умер. Смерть пришла так просто в свой черед,
Как наступает ночь, едва лишь день уйдет".