Как добиться успеха в российской банковской сфере, какой вуз нужно окончить, чтобы устроиться на хорошую работу в этой отрасли, и чем российское финансовое образование отличается от западного – об этом расспросили Павла Окунева, вице-президента Альфа-Банка по работе с предприятиями машиностроения. Интервью для ГУиР брала заместитель гендиректора по экономике компании АО «Моспроект» Анна Фонина.
– Павел Александрович, у нас с тобой схожий бэкграунд: мы учились в одном вузе и на одном факультете. Хотя работаем теперь в разных сферах. Сегодня хочу обсудить вопросы, связанные с образованием для финансистов и построением карьеры в этой сфере. Давай начнем с того, как ты оцениваешь свое образование сейчас, спустя 14 лет?
– Я учился в Государственной академии управления (современное название – Государственный университет управления). Факультет назывался «Государственное и муниципальное управление». Тогда не было ЕГЭ и правила поступления были совсем другие. Но главное, что неизменно и сейчас: уже на стадии поступления абитуриенту стоит проявлять активность и уделять внимание тому, чем он хочет заниматься в будущем.
Я начал работать с 4-го курса, но это было мое личное желание, а не необходимость. Хотелось какой-то независимости, понять, что такое работа. Ведь в институте этому не учат. Там тебе дают теорию, и ты не понимаешь, что с ней делать.
Банковскую сферу я выбрал просто по наитию. Тогда я даже толком не знал, что это. А в 90-е годы банки очень активно стали развиваться и выходить на рынок с новыми предложениями. Мне в душу запала реклама Альфа-Банка, где они «разговаривали с клиентами на одном языке».
Я эти ролики всегда показываю студентам, когда выступаю перед ними. И считаю, что это была лучшая реклама того времени. Поэтому я и выбрал Альфа-Банк в качестве отправной точки.
– Как считаешь, склонность российского образования к излишней теоретизации – это плохо?
– Это важно. Человек должен быть разносторонне развит, он должен быть интересным собеседником. А если учишься чему-то одному, узкому, то, наверное, и не сможешь работать в банковской отрасли. Для банковского менеджера разносторонность очень важна.
Но дело даже не в том, что теории много. Когда я пришел в институт уже в качестве преподавателя и посмотрел материалы для студентов «Банковского дела», то ужаснулся. Вся эта база отстает лет на 15! Возможно, это дает азы и это нужно. Но, к сожалению, в плюс к этому ничего о современных реалиях не добавляется.
– Есть ли специфика преподавания финансов в России и насколько наша форма обучения студентов отличается от западной?
– Я не учился за рубежом, но, насколько могу понять из иностранной литературы, образование кардинально отличается. У нас более широкое образование, оно не так тесно связано с банками и вообще с тем, что ты изучаешь. Может, только на последних курсах. А в Европе идет прямое требование: обучение должно быть основано на практике. Поэтому я после окончания выбрал не аспирантуру и не второе высшее, а именно МВА. Я искал организации, где преподают практики, которые рассказывают свои кейсы.
– Чувствуется ли разница в образовании выпускников разных вузов, которые приходят работать в качестве твоих подчиненных?
– Определенные учреждения откладывают отпечаток на выпускниках – это стопроцентно. Скажем, если человек из МГИМО, то он явно оказался там не просто так. В принципе, в России есть довольно четкое деление.
Если хочешь работать в оценке, в big4 («большая четверка» – крупнейшие в мире компании, предоставляющие аудиторские и консалтинговые услуги. – Прим. ГУиР), где-то еще, то должен обязательно получить техническое образование или окончить финансовый университет. Там хотя бы дают какие-то азы, и оттуда можно попасть на практику.
Так что, как я и говорил выше, уже поступая в университет, человек должен понимать, куда хочет пойти потом.
– Банковская сфера является одной из наиболее интенсивно развивающихся, поэтому я бы хотела узнать…
– Перебью, но это уже совсем не так. Банки испытывают серьезную конкуренцию со стороны Google и Apple. Банки думали, что они управляют миром. Но, к сожалению, сейчас для них настали непростые времена.
В частности, угрозу представляет система блокчейн: многие зарубежные банки начинают использовать альтернативные каналы проведения платежей, которые оказываются существенно дешевле, а также платежи смартфоном. Доставать карту больше не нужно, и никто не знает, золотая она или черная, а еще какого банка эта карта. То есть дополнительной рекламы нет.
IT-проекты паразитируют на банковской структуре так же, как социальные сети в свое время загружали систему телефонной связи. При этом телефонные компании от этой нагрузки, конечно, ничего не зарабатывали. Так и тут: банки вынужденно переманивают специалистов из IT, начинают работать с big data.
Лидером в этой гонке среди банков, кстати, является Сбербанк. Греф всегда на острие прогресса. Он большой молодец, потому что понимает, что банк – это уже не чисто финансовая организация. Это финтехкомпания, которая должна быть не только качественной в рамках личного общения менеджеров с клиентами.
Банки сегодня должны использовать для коммуникации с клиентами те сервисы, которые люди используют в обыденной жизни, и молниеносно подстраиваться под меняющиеся привычки. Как говорится, «скорость, три раза скорость».
Так что нельзя сказать, что банки – передовики в вопросе создания новых технологий. Но они и не стоят на месте и развиваются под требования молодежи.
– Если бы твой сын сейчас к тебе подошел и сказал: «Папа, я хочу работать в банковской сфере», какой вуз ты ему посоветовал бы?
– Я считаю, что без изучения современных языков программирования, любых, а также понимания, что такое бэкапы, без сохранения, теории хаоса – уже никуда. Эта неотъемлемая часть работы айтишников стала необходимой и для нас. И люди, которые это понимают, могут стать более успешными банкирами, чем те, кто знает, из чего состоит банковская карта.
Например, тот же Сбербанк хочет в скором времени стать практически вторым Google-ом. Они, в частности, планируют анализировать перемещения клиента по городу. И в следующий раз, когда ты окажешься в этом же месте, тебе придет скидка из этого заведения, потому что они знают, что ты была тут неделю назад и ела салат.
– Сейчас мне только «Яндекс.Такси» подсказывает, куда я должна ехать. Правда, это одно и то же место, и мне каждый раз приходится заново забивать номер подъезда!
– Все еще впереди (смеется).
– На какие предметы ты бы посоветовал обратить внимание людям, которые сейчас учатся на «Банковском деле» и смежных специальностях?
– Я бы посоветовал изучать бизнес-литературу и не заморачиваться на каких-то конкретных предметах. Программа создается умными людьми, и учиться, конечно, надо. Но на рынке очень много интересной и, главное, современной литературы. Поэтому стоит обратить внимание на свежие книги и на то, чему учат консультанты: McKinsey и прочие. Изучать Combat Agile (система управления проектами. – Прим. ГУиР), big data, тайм-менеджмент…
– Ты уже 15 лет работаешь в банковской сфере, твой стиль руководителя поменялся за это время?
– Конечно, поменялся. Но исключительно благодаря возрасту. Во-первых, надо развивать «взгляд сверху» на любую ситуацию. Нужно осознавать, что у всех есть начальники, просто уровни разные. Конечно, отсылать в любых вопросах в регламент – неправильно. Но погружаться с головой в помощь не нужно. Нужно управлять, направлять и заставлять людей учиться и самим развиваться.
Ты должен быть на 90 % стратег и на 10 % операционист.
– Вообще банковский сектор для тебя – это добро или зло, если утрировать? Это помощь в развитии или это использование чужой несостоятельности?
– Это вопрос из глубинки, где дают микрозаемы под 500 % (смеется)? Ну, жизнь – это же не сказка. Банк – это не добро и не зло, это реальность. Это созидание, но не благотворительность. Вокруг много зла, и если будешь слишком добрым, то много потеряешь.
Надо быть в меру злым. Финансируя компании, конечно, со своей маржой, ведь это плата за риск, банки привлекают и распределяют финансовые ресурсы и помогают собственникам бизнеса и компаниям развиваться.
– Спасибо!
Беседовала Анна Фонина