Был момент, когда я по нужде стал журналистом. Второкурсником устроился в издательство, которое выпускало никому не нужные альманахи. Тираж был всего несколько тысяч, но редактор был настоящий — женщина лет 50, пестовавшая из нас (уже тогда и заранее) амбассадоров инфостиля.
Мы брали интервью у великих живых современников, до которых можно было доехать на автобусе в пределах Нижнего Новгорода. Я сегментировался на спортсменах, купил диктофон и поехал в Нижегородское училище олимпийского резерва.
Собеседник мне достался невероятно интересный и харизматичный. Валерий Лихачев — велогонщик, олимпийский чемпион 1972. Валерий Николаевич сложный тип собеседника для интервью: закрытый, требовательный. Не терпит незнания предмета, может упрекнуть, подколоть, жестко перевести тему.
Но мне как-то удалось. Я переволновался и вместо вопросов из редакционного плана спрашивал то, что меня действительно интересует. Почему герой тренировался без тренера и по конспектам, сколько стоил велосипед, что можно было привезти из-за бугра пока человек в штатском отвернулся, что реально происходило в Мюнхене-1972. Легендарный баскетбольный финал, терракт в олимпийской деревне, антисоветские провокации. Проговорили полтора часа как за перекур.
В какой-то момент я вдруг опустил взгляд в свой блокнот и увидел редакционные вопросы, из которых я не задал ни одного.
Ни «что вы чувствовали после своей победы», ни «как вы шли к этой победе», ни «верующий ли вы человек». Все мимо чек-листа.
Решил это исправить.
— Какой у вас девиз в жизни?
На что Валерий Николаевич снова стал закрытым и серьезным. Будто и не было возврата к славным победам 70-х.
— Работать надо.
— Отлично сказано. Вот лучше не скажешь, мы используем эту…
— Нет, парень, мне сейчас работать надо. Я же не просто так тут сижу.
Я расшифровал материал, отредактировал его, сдал в редакцию, где его успешно признали некондицией. Но другого не было, поэтому он пошел в тираж с «живым» текстом и заголовком — «Валерий Лихачев: Работать надо».