Мы продолжаем беседовать с Олесей Мазняк, руководителем офиса организации "Русь сидящая" в Новосибирске. Девушка рассказывает о том, чего добились родственники заключенных, что нужно менять в системе наказаний и делится секретами собственной мотивации.
Объединение родственников
Олеся, вы сказали, что вам было непросто после ареста близких, но вы всегда делали что-то для своих, а потом и для других. Что именно?
Мы, родственники заключенных, объединились. Нашли друг друга очень просто. Нас объединило то, что мы регулярно приезжали в СИЗО. В 2015-м году очереди на передачи там были очень большие, люди по 3 дня стояли.
Мы хотели как-то облегчить себе жизнь. Поэтому, создали группу для записи в очередь. Постепенно стали вносить новых людей в эту группу. Вскоре про нее уже узнавали родственники других заключенных. Спустя год, на базе этой площадки создали группу "228". Там были родные тех, кто сидит по "наркостатьям". Оказалось, что в СИЗО много людей именно по ним.
И что вы делали в этих группах?
Родственники стали бороться за своих. Они бились против сроков, которые дают осужденным по 228 УК РФ. Эти сроки, 10-15 лет тюрьмы, очень большие, причем в Сибири они больше, чем в других регионах России.
Сначала мы по своей наивности думали, что правительство, президент, не знают, что происходит в этой сфере. Поэтому, мы писали различные письма с призывом смягчить наказание по такими статьям. Отправляли мы эти письма по всем инстанциям: начиная от каждого депутата и заканчивая президентом. Нам отвечали либо формально, что наши предложения будут учтены в работе, либо еще хуже.
После этого мы стали обращаться к правозащитникам, в том числе, в "Русь сидящую". Нас услышали, приехала Ольга Евгеньевна Романова (глава "Руси сидящей" - прим. И.К.) со своей командой. Они узнали, какие у нас сроки в Сибири, не только по "наркостатьям", а вообще. Потом здесь открылась Школа общественного защитника (проект "Руси сидящей" - прим. И.К.), а затем юристы стали планомерно, систематично оказывать помощь заключенным и их родственникам.
По "наркостатьям" сидят обычные люди
Вам удалось чего-то добиться до появления в городе полноценного офиса "Руси сидящей"?
Когда к нам впервые приехала Ольга Евгеньевна, нам удалось привлечь внимание к проблеме. Про то, как и кого наказывают за наркотики, вообще не писала пресса. Общественность про это ничего не знала. Люди думали, что за решеткой сидят наркодилеры, которых показывают в кино, этакие колумбийские бароны. На самом деле нет. Это обычные люди: ваш сосед, молодые ребята. Кроме того, это люди из образованных, интеллигентных, а не маргинальных семей. Просто интернет, массовая культура, дали им доступность наркотиков, а также иллюзию того, что, покупая их, ты ничего плохого не делаешь.
Вот у меня был период работы в кинотеатре. Я знаю, какие молодежные фильмы идут. Пропаганда наркотиков льется, никто не пресекает это. Потом мы думаем, почему наши дети это делают. Да они просто не считают, что это нечто запрещенное! Никто из них не открывает уголовный кодекс и не читает там про наказания по этим преступлениям.
Ну и как я понял, вы рассказали об огромных сроках, которые люди получают за преступления, связанные с наркотиками.
Да. Причем, наш регион отличается репрессивным уклоном наказания. В других городах приговоры больше соответствуют той опасности, которую несет это преступление. Это ведь, все-таки, ненасильственные статьи.
Помочь незнакомому - этим и живет человек, он как бы расширяется от этого
Сейчас, когда вы работаете с "Русью сидящей", у вас не возникает ощущения, что вы боретесь с репрессивной машиной, которую победить практически не реально?
Я всегда оставляю надежду. Что-то светлое должно быть, никогда не надо опускать руки. Не может быть такого перекоса между общественной опасностью тех же "наркотических" преступлений и приговорами. Когда-то последняя капля должна капнуть на эти весы, и наступит равновесие.
Нам удается достичь маленьких побед, и они дают надежду. Тут важен не сам результат, а процесс. Мы должны что-то делать. И для себя, и для окружающих. Помочь незнакомому - этим и живет человек, он как бы расширяется от этого.
За время работы вашего офиса, удалось достичь реальных результатов?
Одно дело, с которым к нам обращались, попало в те десятые доли процента оправдательных приговоров, которые выносятся в России. Однако сейчас прокуратура внесла представление по этому делу. Отбить его будет очень сложно, впереди апелляция, и мы будем бороться за сохранение оправдательного приговора.
Кроме того, нам удалось в одном деле снизить приговор. Там убрали всего один эпизод по "наркостатье". Но это огромный плюс. Это открывает возможности дальнейшего обжалования.
Что вас больше всего поразило в системе наказаний, когда вы стали работать в "Руси сидящей" и получили представление о самых разных делах?
У нас часто нормально не учитывают смягчающие обстоятельства. Крайне редко применяется ст. 64 УК РФ (наказание ниже низшего предела). То есть, приговоры очень жёсткие. Например, есть у человека один-два ребенка. Ну снизят ему приговор на один месяц. Это же ерунда! Дети просто будут 10-15 лет расти без родителя. Хотя, на самом деле, он не совершил преступление такой тяжести, что его надо изолировать на такие годы. В конечном итоге, он потом выйдет, и обществу жить с таким человек. Со сломанной и деформированной психикой. Еще меня поразило, что не всегда дела доказаны следствием. Прокуратура это пропускает, а суд выносит обвинительный приговор.
Я понимаю, что закон есть закон. Но ситуация была бы совсем другой, если бы каждый сотрудник органов, судья, обвинитель воспринимали каждую человеческую жизнь, судьбу, учитывали сколько близких "отбывают" наказание с обвиняемым! Если бы они принимали свои решения с учетом человечности, тем более, когда люди впервые оступились и осознали свою ошибку! Можно ведь дать им какое-то испытание, когда можно увидеть: человек ошибся, или это уже его выбор? Ну дайте ему шанс, назначьте наказание в виде трех лет. Ведь в первый период, когда человек находится в СИЗО, он переосмысливает все на свете. Он понимает, где он оказался. А потом начинается психологическое привыкание, и возникает мысль, что ничего нет страшного в его ситуации. И тогда психика трансформируется, у человека смывается понятие о добре и зле.
Грех жаловаться, что я такая вся несчастная, это неправда!
Олеся, что вам лично дает работа с "Русью сидящей"?
Когда я начала работать здесь, организовывать офис, то я очень погрузилась в этот процесс, мне это очень понравилось. Это встречи с умными люди, присутствие на приемах, когда через тебя проходят человеческие судьбы. В какой-то момент я даже подумала, что со мной не произошло ничего страшного. В конце концов, мои близкие живы, здоровы.
Я всегда стараюсь больше позитивного замечать в окружающем мире. Наверное, в качестве компенсации за страдания и лишения, мне всегда встречались замечательные люди. Поэтому, даже грех жаловаться, что я такая вся несчастная, это неправда. Люди помогали мне, я помогаю им. Мы - части единого организма. Сейчас, когда я встречаю ожесточившегося человека, я понимаю, что он не плохой, просто очень много боли перенес. Когда замечаешь это, человек начинает оттаивать. Это дорогого стоит.
Как вы не перегораете?
Бывает трудно. Но потом проходит. Недавно меня накрыла депрессия. Сил не было, я заболела. Но потом смотрю: солнышко утром встает - значит жить надо. Если есть возможность, нужно еще ночью на звездное небо смотреть. Тогда понимаешь, что твоя проблема в размерах космоса - это ничто. Тебе дан определенный период, его нужно не просто просуществовать, а постараться что-то привнести. Чтобы мир как-то обогатился.