В районе немецкого города Чайнау 55-ю танковую бригаду командование вывело в резерв, на отдых, поскольку в предыдущих боях сильно поредели ее ряды. Многие экипажи остались без танков. Не хватало до боевых расчетов и связистов.
Весна на лето катит, а фронтовики все еще в ватниках и шапках-ушанках. Терпкий кислый пот парит от солдатских тел. И вот отдых. Заработали, забегали старшины рот. Под бани приспосабливались подвалы, хозяйственные постройки. С усердием солдаты отмывали фронтовую грязь. Переодевались в новое обмундирование. Тем временем прибывало новое пополнение, танки.
Алексей внимательно всматривался в лица новичков — глядь, и прибудет земляк. Но не тут-то было.
— Нет наших земляков,— сокрушенно сказал Кириллов, обращаясь к рядовому Гафурову.
— Ёк,— спокойно ответил тот.
Гафуров из Балезинского района. Прибыл в бригаду месяца два назад. Спокойный, рассудительный. Имя Гафурова для русских было труднопроизносимым. И нарекли его Геной, Да и сам себя он называл Геннадием.
Через два дня после выхода на отдых начались учебные занятия. Учились воевать в большом городе.
— Разумеешь, что к чему? — спросил Кириллов гвардии сержанта Васю Рыжкова.
— Смыслю, товарищ помкомвзвода, Берлин брать будем.
В перерыве между занятиями танкисты пели свою бригадную песню. В песне говорилось о водителе Дуплии, протаранившем немецкий «тигр» в бок, о переправе через Днепр, о бое танкистов под Букрином. Отдавали должное командиру батальона Шурупову.
С нами был тогда Шурупов.
Где пройдет — и там разгром
Вместо фрицев сотни трупов,
Вместо «тигров» только лом.
Боевая учеба шла днем и ночью. Однажды разнесся слух, что комбриг Герой Советского Союза полковник Давид Абрамович Драгунский уехал на Кавказ лечиться.
— Жаль, что Берлин будем брать без Драгунского,— говорили одни.
— Не выдержит, приедет,— утверждали другие.
Настал день окончания отдыха. Связисты, как всегда, первыми узнали о боевой тревоге. Хотя и хотелось участвовать во взятии Берлина, но весть о скором бое вызывает всегда у любого какое-то особое чувство, напоминающее страх, которое проходит в первые же минуты начала сражения. Охватило такое чувство и гвардии сержанта Кириллова. Но внешне показывать слабость нельзя, Вот и говорили фронтовики словно заклинание против смерти: «Двум смертям не бывать, а одной не миновать».
Каждый был настроен самым решительным образом, ведь никто не знал, чем закончатся бои за Берлин. Не исключено, что кому-то была уготована судьба погибнуть или остаться калекой на всю жизнь именно в последние минуты последнего боя.
Понравилась статья? Подпишись на канал!