Недавно я прочла книгу Эми Чуа «Боевой гимн матери-тигрицы». Книга вышла в 2011 году, я знала о ней давно. Перед рождением сына я прочитала несколько полок книг по уходу за ребенком и воспитанию в раннем возрасте, но мать-тигрицу отложила намеренно, так как рецензии меня напугали.
А вот недавно все же взялась прочесть — решила, что у меня достаточно не только теоретических знаний, но и практического опыта, чтобы адекватно оценить написанное.
Это, конечно, книга из разряда таких, читая которые, удивляешься на каждой странице.
Общая идея такая. Китайские родители очень хотят, чтобы их дети добивались формальных успехов в учебе (а потом, видимо, и в работе), а также в одном (всего лишь одном) внешкольном занятии. По мнению китайских родителей, это «увлечение» (выбранное опять же родителями), внеклассное занятие, должно привести к золотой медали. Для достижения этой цели китайские родители используют жесткие авторитарные методы начиная от лишения детей развлечений и до прямых угроз и унижений. Непослушание в китайской семье немыслимо и невозможно. Для европейского человека это звучит чудовищно.
Вот несколько цитат:
Китайские родители понимают, что не должно быть никакого веселья до тех пор, пока ты в чем-то не преуспеешь. Чтобы чего-то добиться, нужно тяжело работать, чего дети обычно не хотят, и потому так важно не принимать во внимание их желания.
Мне нравятся чёткие цели и конкретные мерила успеха.
Китайские родители считают, что их дети кругом им должны.
Китайские родители уверены, что знают, что будет лучше для их детей, и, следовательно, подавляют все их желания и мечты.
У меня есть фамильная честь, которую надо поддерживать, и пожилые родители, которым нужно мною гордиться.
Примерно в то же время Лулу начала мне хамить и откровенно меня не слушаться на глазах у моих родителей. В глазах западников в этом нет ничего особенного, но в нашей семье подобное равнозначно осквернению храма.
Скидка на эмиграцию
Я попыталась чуть-чуть подумать на эту тему. Во-первых, важно отметить, что автор книги — китайская эмигрантка в третьем поколении. За три поколения жизни вдали от родины из их семьи так и не вымылась неуверенность в том, что они занимают сове место. Они до сих пор чувствуют себя чужаками и считают необходимым бороться за свое место под солнцем в чужой стране.
При чем тут китайские мудрецы
Ещё немаловажно отметить древний китайский институт scholar. У нас нет такого аналога, я даже не могу точно перевести это слово. Можно было бы сказать, что это мудрец или ученый, но это будет не вполне точно. Сейчас поймете, почему.
В Китае на протяжении столетий действовал институт scholar. Это значит, что самого одаренного ребёнка-простолюдина из семьи или даже деревни можно было освободить от сельхоз работ и отдать в обучение. Обучение начиналось с четырёх лет и длилось 30 лет. Изучали литературу, преимущественно поэзию, каллиграфию, историю и остального по мелочи. Обязательным результатом такого образования становилось умение писать и понимать стихи (напичканные аллюзиями, иносказаниями, цитатами и заимствованиями. Китайцы были постмодернистами за много веков до европейцев). По окончании обучения можно было пройти городской, районный, областной, а потом и всесоюзный экзамен на должность государственного служащего. И по результатам экзамены занять позицию соответственно своими баллам. Это был реально действующий на протяжении нескольких веков социальный лифт. Погубили его, ожидаемо, коммунисты (вы же все в курсе, что в Китае коммунизм, да?) Зная об этом, можно выдвинуть гипотезу,что память веков не стерлась и не поблекла, и современные китайцы все также стремятся к образованию как к гарантии успешного трудоустройства в будущем.
Подтверждаю на личном опыте
Конечно, эту книгу нельзя считать эталоном китайского воспитания. Но все же думаю, что основное направление она обозначает вполне правдоподобно. На выходных в Сингапурских дворах (а в Сингапуре, напомню, 70% населения — китайцы) и парках гуляют только белые дети. Маленькие китайцы зубрят уроки. Говорят, в местных школах учительский крик в порядке нормы, а также до сих пор практикуются телесные наказания. Впрочем, иностранцам в такие школы попасть все труднее. Да и слава Богу. (Детсад, если что, у нас международный, а значит, расслабленный).
Если же хороших оценок так и нет, родители начинают думать, что ребёнок работает недостаточно много и тяжело работает.
Никогда не жалуйся и не извиняйся. Если что-то в школе кажется несправедливым, просто трудись в два раза тяжелее и будь в два раза лучше.
Не только воспитание, но и политика
Одиозный премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю в своей книге «Из третьего мира в первый» (вот тоже труд, на каждой странице которого я удивляюсь) пишет о том, как в Сингапуре внедрялось образование на английском языке. Цель этого внедрения — создать среду для успешной работы иностранного капитала, иностранных компаний (это глобальная цель, которой была подчинена вся политика Ли Куан Ю). Ли Куан Ю хотел, чтобы сингапурцы успешно трудились на иностранных предприятиях.
При этом Ли Куан Ю не хотел полностью отказываться от образования на китайском языке. Почему? Он верил, что китайское образование (в отличие от европейского и американского) прививает маленьким китайцам очень нужные жизненные качества — дисциплину, любовь к порядку и спокойную уверенность в себе. Какую ещё уверенность в себе? А вот какую — уверенность в том, что ты можешь справиться с любой задаче, если будешь достаточно тяжело трудиться. Об этом же пишет мать-тигрица.
Нет ничего лучше для укрепления доверия, чем доказать, что ребёнок может сделать что-то, на что, как он думал, он не способен.
Китайская модель нацелена на достижение успеха. Так складывается круг добродетелей, основанных на уверенности в себе, тяжёлой работе и успехе.
Счастье VS успех
И об успехе. Я тут уже достаточно поупражнялась в остроумии на тему того, что на свой главный праздник в году, лунный новый год, китайцы желают друг другу только prosperity — это успех в делах и финансовое благополучие. Они не желают другу другу ни здоровья, ни любви, ни простого человеческого счастья. Вот что пишет про это мать-тигрица.
Счастье — это не та концепция, на которую я привыкла опираться. Китайское воспитание со счастьем никак не связано.
Вот ещё несколько цитат:
Западные родители крайне озабочены самооценкой своих детей.
Китайские родители могут приказать своим детям разобраться с проблемой.
Западные родители беспокоятся о психическом здоровье своих детей. Китайские родители этим не занимаются. Они всегда думают о силе, а не о слабости, и в результате действуют иначе.
На Западе полно психических расстройств, которых нет в Азии. Как вы думаете, много ли китайцев страдают от дефицита внимания?
Трудно сказать, сколько китайцев страдают от дефицита внимания, но можно с уверенностью сказать, что китайцы не переносят критики, не в силах признать своих ошибок, попросить прощения. Они от этого ТЕРЯЮТ ЛИЦО. Потеря лица — это что-то страшное, что может привести даже к самоубийству.
Китайский подход к воспитанию ослабевает, когда дело касается отказа, он просто не предполагает такой возможности.
Ну и напоследок ещё прямая речь, не могу удержаться.
Многое из того, чем я занимаюсь с Софией и Лулу, делает меня несчастной, утомляет и вообще мне неинтересно.
В отличие от своих западных друзей я никогда не скажу: “Пусть это меня убьёт, но я просто хочу позволить моим детям сделать собственный выбор и следовать за зовом сердца. Это самая сложная вещь в мире, но я приложу все усилия, чтобы все так и было”. Сказав это, мои друзья выпивают бокальчик вина или идут на йогу, в то время как я сижу дома и ору на своих детей, которые меня ненавидят.
Китайское воспитание похоже на одиночное плавание, как минимум когда вы занимаетесь им на Западе, где предоставлены сами себе. Вы должны идти против прочной системы ценностей, корни которой лежат в эпохе Просвещения, индивидуальной автономии, системе развития ребёнка и Всеобщей декларации прав человека, и нет никого, с кем бы вы могли откровенно поговорить, даже среди тех, кого вы любите и глубоко уважаете.
Несмотря на этот подход к воспитанию, ориентированный на четко измеримый успех, китайская нация не выращивает гениев: ни музыкантов, ни математиков. Ну может, разве что Джека Ма вырастила. Мать-тигрица описывает музыкальные занятия со своими дочерьми. При этом она всего один раз упоминает произведение из репертуара одной из дочерей, написанное «одной китайской композиторшей» (даже без имени). Остальное — конечно, европейские композиторы и немного американцев.
И напоследок самый интересный и страшный вывод, который я сделала из этой книги. Я, конечно, никогда не стану матерью-тигрицей по отношению к своему сыну. Но я уже давно мать-тигрица. По отношению к себе.