Таллен заморгал в темноте, видя, как они подходят… Двое, мужчина и женщина, одетые в шелк маджат. Они носили бесценный материал так, словно были нагими, словно собственного достоинства им вполне хватало. Они остановились перед ним, и Таллен задрожал под их взглядами, удивленный спокойствием и тем, что они не испытывают страха. У мужчины имелся знак под глазом и на плече: АЗИ. Старый Таллен рассказывал о них, но не о таких, взгляда которых не смог бы выдержать. У женщины был другой знак – живые драгоценности, и о таких, как она, тоже помнили. – Эб Таллен, – произнесла она с необычным акцентом, – был бы уже старым человеком. – Он умер, – ответил Таллен. – Я его внук. Твой народ помнит его? Она посмотрела на него взглядом, казалось, скрывающим тайну. Протянула ладонь, которую он поколебавшись, пожал, удивленный необычайным теплом покрывающих ее драгоценностей. – Раен Мет-марен, – представилась – она. – Да, память о нем жива. Благодарная память. – Ты носишь имя той, о которой он говорил