Последний немецкий танк скрылся за холмом, и наступило затишье. Была отбита уже вторая атака. А потом немцы начали артобстрел. Прижимаясь к стенке окопа, Алексей чувствовал, как дрожит земля. Снаряды ложились все ближе и ближе к его орудию.
Обстрел закончился неожиданно, так же как начался. Алексей выглянул из орудийного ровика. Его «сорокапятка» лежала на боку. От расчёта осталось всего три человека. Командиру орудия и подносчику не повезло. Щель, в которой они прятались, была разрушена прямым попаданием мины.
Алексей осмотрел пушку и, не найдя видимых повреждений, крикнул оставшимся в живых номерам расчёта, чтобы помогли поставить её на колеса. Потом он прильнул к прицелу, покрутил механизмы наводки. Все работало.
По полю, в сторону их позиций, ползли четыре немецких танка. Слева хлопнул орудийный выстрел и около танка поднялся султан разрыва.
-Торопятся, - подумал Алексей - Расстояние большое, только позицию раньше времени раскроют.
И действительно, соседние орудие ещё сделало несколько выстрелов и на её позиции начали рваться снаряды. Немецкие танкисты засекли место, откуда артиллеристы вели огонь, и, с коротких остановок, открыли по нему огонь.
Алексей решил стрелять наверняка, подпустив танки поближе. Заряжающий уже закинул в казённик бронебойный снаряд и кинулся за вторым.
Алексей подвёл маркер орудия под срез башни ближнего танка и нажал на спуск. Снаряд прочертил дымную трассу и врезался точно под маску орудия. Танк вздрогнул и остановился. Из всех щелей повалил густой, чёрный дым. Раскрылись люки и танкисты попытались покинуть горящую машины, но тут же были расстреляны нашими пехотинцами.
Соседнее орудие молчало, а оставшиеся танки пытались обнаружить орудие, уже уничтожившее один из танков. Одна из немецких машин объезжая воронку, неосмотрительно подставила свой борт, и Алексей тут же вогнал в этот танк снаряд, выбивший передние катки ходовой. Машина остановилась, и ствол её орудия начал нащупывать цель.
Недалеко от орудия разорвался танковый снаряд и по бронированному щитку застучали комья земли и осколки, а потом позицию затянули орудийные разрывы.
Алексей скатился в орудийный ровик, пережидая огневой налёт Вести в это время огонь по танкам было самоубийством. Немцы, обнаружив, что русская пушка не стреляет, посчитали её уничтоженной и прекратили обстрел.
Алексей выглянул из ровика, а потом подполз к своему орудию. Щит был посечен, а в нескольких местах, пробит осколками. От прицела пушки остался только покореженный корпус. Стрелять орудие ещё могло, но вот только как осуществлять наводку?
А немцы в это время пытались эвакуировать свой подбитый танк. Один из танков подошёл к нему с кормы и сейчас танкисты пытались зацепить на трос подбитую машину. А второй, уцелевший танк, выйдя немного вперёд, прикрывал их своей броней и из орудия обстреливал позиции пехотинцев, которые пытались помешать эвакуации подбитого танка.
На поле стояли удобные мишени, а вести огонь было нечем. И тогда Алексей открыл замок орудия и через ствол навёл пушку на танк, который пытался оттащить подбитый, и выстрелил. Он даже не посмотрел, попал или нет, а закинул в камору второй бронебойный и снова нажал на спуск.
Танк запылал. У танкиста, прикрывавшего подбитые танки, не выдержали нервы. Танк попятился и, прикрываясь дымами подбитых танков, ушёл из-под обстрела. Но, Алексей уже не стрелял по нему. Вести огонь по движущему танку, не имея прицела, было пустой затей.
К орудию подбежал командир роты пехотинцев.
-Спасибо пушкари, выручили!
-Все, отстрелялись мы. Прицела нет, снарядов нет.
-Так как же вы стреляли?!
-Пришлось через ствол целиться. Повезло, что танки на месте стояли.
Три танка уничтожил в этом бою Алексей. В тяжёлом сорок первом году награды раздавали скупо. В суматохе тяжёлых боев и отступления, этот подвиг остался незамеченным.
После войны Алексей Николаевич говорил:
-Я не за награды воевал и не за Сталина. Я страну свою защищал, семью, близких. Награду не дали? Жив остался, и то хорошо! В сорок первом награду по большей части, можно было получить только посмертно, а зачем мне мёртвому награды?