В Доме постоянно пропадали вещи. Обувь, одежда, книги. Все, что жильцы осмеливались оставить без присмотра. Однажды у меня исчезли перчатки, оставленные сушиться на батарее у выхода. Они были самыми обычными и невзрачными, купленными по дешевке, отчего факт пропажи удивлял еще больше. Не нашлись. Как и красивый, подаренный на какой-то праздник термос Д., испарившийся из закрытой коробки, где вместе с ним жили банки с домашним вареньем. Ее кедам повезло больше: их я обнаружила в своей комнате спустя несколько месяцев после их пропажи.
Отдельным пунктом в списке пропаж стояла еда. Продукты терялись всегда. Исчезали: сыр, овощи, макароны, паштеты, колбаса. Иногда жильцы Дома не досчитывались соленых огурцов, отваренной красной рыбы (было лишь однажды, хозяйка дорогого съестного очень возмущалась и вскоре съехала) или готовой картошки. Поначалу все пытались возмущаться, после – привыкли. К пропажам еды стали относиться спокойно, как к чему-то неизбежному и почти привычному. Мол, опять Дом резвился. Конечно, неприятно обнаружить, что контейнер с твоим завтраком/обедом/ужином канул в никуда, но ничего не поделать.
Самым странным стало возвращение заблудшей рубашки, угодившей в параллельное измерение в день Травли (клопов и прочих вредных существ). Когда я вернулась Домой, он напоминал маленькое побоище. В центре комнаты лежало собранное в кучу постельное белье и вытащенные из-под кроватей чемоданы-сумки-гитары-пакеты-коробки, ломившиеся от вещей. Ночь после травли я провела одна, радуясь спонтанной тишине и возможности поспать с распахнутыми настежь окнами. А утром не нашла рубашку, которая была велика на пару-тройку размеров и была одной из самых уютных вещей в моем гардеробе. В поисках я перерыла все, по несколько раз перебрав свою одежду и заглянув на полки к своим соседкам: вдруг прихватили в суете.
Рубашка нашлась месяца через полтора, когда вернулась Р., ездившая отдыхать и автостопить в Краснодар. Когда пришло время раскладывать вещи, ей что-то мешало задвигать ящик в шкафу. Удивленно исследовав полки, она выудила на свет мою пропавшую рубашку, мятую и сохранившую отпечаток жизни в весьма стесненных обстоятельствах. Я, конечно, заглядывала в тот угол пару-тройку раз, но Дом не захотел в те дни отдавать пропажу. Почему? Да кто его знает. Забирает же он у жильцов резиновые сапоги, адаптеры для наушников, шампуни с цветочными запахами и любимые антистрессовые чашки. Одни вещи возвращает, другим – находит достойную замену. Дом тот еще шалун. И знает, что его жильцам на самом деле нужно.