Федеральная служба судебных приставов опубликовала отчёт о своей деятельности. Из него стало известно, что граждане России задолжали по исполнительным производствам (т.е. это просроченные долги, по которым уже вступили в силу судебные решения и которые уже давно нужно было вернуть) почти 5 триллионов рублей.
Эта статистика не стала для меня новостью. Задолженности растут, взыскиваются плохо. Но на определённые рассуждения подталкивают. На какие?
Экономика очень похожа не медицину.
В самом деле, как и в случае со своим физическим здоровьем, в случае с экономикой можно говорить о «хозяйственно-здоровом образе жизни». Под ним можно понимать комплекс мер как на уровне национальной экономики, так и на уровне компании или семейного домохозяйства, которых следует придерживаться в нормальной обстановке.
Но как и в медицине, в экономике существует своя «экстренная хирургия».
Что это означает в применении к денежно-кредитной политике сегодняшней России?
Есть отдельные экономисты, которые говорят, что это полезно «по чуть-чуть отрезать ногу для лучшего кровообращения». Это сторонники продолжительного обесценения рубля.
Уже четверть века они обещают нам, строго цитируя полученные из Чикагского университета методички, как расцветёт экспорт, если мы обесценим рубль. И они его обесценивают.
Парадокс в том, что все знаменитые «экономические чудеса»: и немецкое, и японское, и швейцарское, – происходили на фоне укрепления национальной валюты. Т.е. ровно не так, как пишут в методичках.
Политику обесценения проводят те страны, где много нищего населения, чтобы дать им хотя бы какую-то работу. Бангладеш, Индия, Индонезия.
Такие горе-экономисты (даже облечённые учёными степенями) желают видеть в России экономику Бангладеша, а не Германии. И нам того же желают.
Но это о «хозяйственно-здоровом образе жизни».
Если же нога поражена гангреной, то поздно давать рекомендацию «гулять больше на свежем воздухе»: нужно резать ногу и делать это срочно, пока не произошло заражение крови.
В России настал момент, когда ногу нужно резать. У нашей экономики все признаки «долговой гангрены». Необходимо резкое разовое сильное, но контролируемое (на 20 – 30%) обесценение рубля.
При таком обесценении рубля Банк России за счёт отказа от кредитования американской экономики сможет поддерживать приемлемый уровень процентных ставок внутри страны и не допустить выхода девальвации за очерченный коридор.
Без этой меры не спасёшь от разорения закредитованное население.
Без этой меры не снимешь удавку с шеи реальных производителей, у которых вся прибыль уходит на банковские проценты, и не остаётся средств на развитие.
Без этой меры не спасёшь и саму банковскую систему, гибнущую от невозможности взыскать старые долги.
Запуск печатного станка позволит повышать номинальные зарплаты на фоне обесценения старых долговых обязательств. В результате располагаемые доходы населения увеличатся, повысится спрос на товары, вздохнёт производство.
Люди перестают платить по долгам. Количество исполнительных производств превысило 60 миллионов в стране, где 146 миллионов жителей.
C 2013 года почти в два раза снизилась обеспеченность компаний собственными оборотными средствами – происходит вымывание средств на развитие. Эти деньги уходят в банки и там идут на «затыкание» «дыр» в балансах: банки продемонстрировали рекордную прибыль в 870 миллиардов рублей.
В полтора раза выросла кредиторская задолженность компаний, почти в два раза – просроченная кредиторская задолженность. Компании стали хуже платить и исполнять обязательства.
На этом фоне в 2017 году более 16 миллиардов долларов США российский минфин вложил только в американские долговые обязательства. Для сравнения – это годовой бюджет Пермского края за 9 лет.
Эта ситуация сложилась в результате многолетней ошибочной денежно-кредитной политики, при которой ограничивалось денежное предложение (в расчёте на единицу готовой продукции количество денег в обращении в России в пять раз меньше, чем в Китае или Соединённых Штатах) в условиях борьбы с ростом цен. При этом в 2014 году были резко повышены процентные ставки.
В комплексе эти меры и привели к тому, что у компаний вымывались оборотные средства, а у населения сокращались реальные располагаемые доходы.
Можно ли было такой ситуации избежать? Можно было. Но мы её уже не избежали.
Сейчас поиск виноватых уже не поможет. Сейчас помогут только решительные меры.