В начале сентября нас, моряков-тихоокеанцев, влили в состав 33-й Гвардейской дивизии. Бои за Сталинград были страшными. Наш батальон понёс тяжёлые потери и в середине сентября нас пополнили вновь прибывшими моряками из нашей 15 морской бригады.
И снова начались ожесточённые бои. На моих глазах совершил свой подвиг матрос Паникаха. Я видел, как вспыхнула на нем одежда и он, уже горящий, сумел поджечь немецкий танк.
Немцы бросали в бой, все, что у них имелось. У них даже были французские танки, с двумя орудиями. Вот один такой и накатывался прямо на щель, которую я вырыл около фундамента разрушенного дома.
Если честно, то стало страшно. Я ещё никогда так близко не сталкивался с танком. Он мне казался каким-то чудовищем. Когда он подошёл поближе, я метнул в него противотанковую гранату, но неудачно. Танк продолжал движение и вскоре навис над моим укрытием. Потом он ещё поелозил, чтобы наверняка засыпать меня обрушившимися стенками щели.
Но, ему не удалось моё укрытие превратить в могилу. Я выкопал щель вплотную к фундаменту, что спасло меня, а после того, как танк двинулся дальше, я как нас учили, забросил бутылку с зажигательное смесью ему на моторное отделение.
Он отъехал от меня ещё метров на тридцать, после чего запылал. Откинулся люк башни и один из танкистов попытался выбраться из горящей машины, но я тут же снял его из своей винтовки. Он наполовину свесился из люка и так и сгорел вместе с танком.
От горящего танка шёл такой жар, что даже мне, хотя до немца было не менее тридцати метров, было жарко. Вроде посмотришь, одно железо, а так мощно горит.
Бомбили нас жестоко. Мы отражали уже седьмую атаку за день. Пьяные немцы перил напролом, и мы сошлись в рукопашной. Не раз потом добрым словом вспоминали мы наши занятия по штыковому бою.
Ещё перед началом атаки мне было приказано не пропустить немцев через ров. Я увидел, что на меня бегут три немца. И я из своей АВСки спокойной уложил двоих, а потом мою самозарядку заклинило, а третий уже подбегает ко мне.
Немец держит наперевес винтовку, с примкнутым штыком, взгляд как у бешеного быка, на куртке череп с костями.
Я выскочил из окопа и между нами оказалась вырытая щель. Немец нанёс сильный удар, и в это время его нога попал в щель, он оступился, а мне удалось отбить этот удар своей винтовкой и,его штык хоть и скользнул по моему плечу, разрезав тельняшку, я успел вогнать свой штык ему в живот, пробив тело насквозь.
Винтовка у немца выпала из рук и он схватился за ствол моей. Я перетянул его через щель, упёрся ботинком в грудь, но штык выдернуть так и не мог.
Хорошо, сзади Журбин закричал мне: "Бери другую!" - Я схватил трёхлинейку, лежащую рядом с нашим убитым матросом и вовремя!
На Журбина навалились два немца, но я успел и ударил одного штыком прямо в затылок, сразу убив его. А с другим Журбин справился сам. А третьего немца я уложил ударом приклада, по голове, наотмашь, усиливая удар всем корпусом. Нас так учили на Русском острове. Сила удара была такой, что у винтовки разлетелся приклад.
Немцы, даже в пьяном угаре, разглядели, что против них бьются моряки и подняли крик: «Маринер, Маринер!» Боялись они моряков.
И все, кто уцелел, бросились назад. Мало кому из них удалось уйти, но и друзей наших полегло немало.
Больше, я за всю войну не видел, чтобы немцы вышли против нас в рукопашную.
Воспоминания морского пехотинца. Сталинград. 1942 год