Сейчас на Западе, особенно с приближением праздника Победы, любят вспоминать о злодеяниях русского солдата, о сотнях тысяч изнасилованных и зверски замученных немках. И с каждым годом их количество увеличивается в геометрической прогрессии. А мне вспомнился рассказ старого танкиста, который завершил войну в Берлине.
В Германию я въехал уже на танке. Все ребята в бригаде были молодые, вчерашние школьники. Сейчас многие в их возрасте ещё на маму-папу надеются, а у этих уже вся грудь в орденах, несколько человек, Герои Советского Союза. Многие были под оккупацией, насмотрелись зверств, поэтому все воевали отчаянно.
Все мечтали поскорее ворваться в Германию и раскатать её гусеницами танков до основания. Но, отгремели бои и надо было начинать мирную жизнь.
Нашу бригаду разместили в одном из небольших немецких городков. Бои здесь были жестокие. Весь город лежал в руинах. В целых не осталось почти ни одного дома. Мы кое-как приспособили для жилья подвалы, навели в них порядок, смастерили нары и можно было жить. По сравнению с фронтовыми буднями, сейчас был просто курорт.
Вот только одна беда. Под столовую не нашлось ни одного подходящего помещения. И тогда было решено соорудить временную столовую. Лучшего места, чем центральная площадь города, не нашлось. Быстро сколотили столы, благо стройматериалы оказались под рукой.
И вот к импровизированной столовой подкатила дымящаяся кухня. Представляете картину, за столом одновременно сидят около пятисот человек. Нам как-то это не привычно было. За войну привыкли, что обедали обычно экипажами. Расположимся где-нибудь поблизости от танка, присядем на земельку вот и вся столовая.
Над площадью от котлов, конечно, аромат стелется и тут неожиданно, стали появляться немецкие дети. Их было все больше и больше. Они выползали из подвалов, руин, разрушенных зданий. Стоят, смотрят, глаза как у побитой собаки, многие уже обессилели от голода.
Над площадью тишина, дети не подходят, стоят молча, а в горло кусок не лезет. Смотрю, а мой наводчик свой котелок в сторону отставил и о чем-то задумался. Я пододвинул к нему свой котелок, толкнул его в бок. Смотрю тихонько, а многие ребята, кто хлеб в карманы прячет, кто, так же как и мы делят один котелок на двоих.
А после обеда все начали кормить немецких детей, тем, что утаили. Они кормили детей тех, кто только вчера их убивал, тех, кто сжёг его деревню, насиловал и мучил родных и близких.
У нас командиром бригады был молодой полковник, Герой Советского Союза. По национальности он был еврей. Говорят, что его родителей, которые остались в оккупации, немцы закопали живьём
И он вполне мог дать приказ разогнать всех этих детей, запретить солдатом их прикармливать. И, наверное, с какой стороны не посмотри, он был бы прав.
Но, вместо этого, им был отдан приказ на увеличение нормы расхода продуктов питания. По приказу человека,кормили детей тех, от рук которых, возможно, приняли лютую смерть его родные.
В этом и есть вся сущность Русского Солдата. Русский Солдат, это не национальность. Для немцев все, кто вошёл на территорию Германии вне независимости от национальности, русский, грузин, казах, армянин, все они были русскими.
Так откуда же такое милосердие? Враги часто отмечали, что русские могут быть очень жестоки по отношению к врагу, который оказывает сопротивление, но нет более милосерднее человека, чем русский, когда враг повержен. Может быть, в этом и кроется загадка русской души?
Через много лет, уже в конце пятидесятых годов, я вновь оказался по долгу службы в Германии. И вдруг ко мне на улице подошёл молодой немец и, схватив за руку, на ломаном русском спросил, помню ли я его.
Нет, это парень был мне незнаком. Я никогда с ним не встречался.
-Да, сейчас меня сложно узнать.А ведь я и есть тот голодный, оборванный мальчишка, которого вы когда-то накормили. Конечно, вы меня не помните, но я никогда не забуду, тех, кто нас кормил. Поверьте, этого не забудет никто из тех детей, которых накормили русские на той площади.