Портфолио нашей героини отважится смотреть не каждый, да и приносит его девушка в исключительных случаях. Сегодня наш «Свердчеловек» — танатопрактик или по-простому гример покойников.
Наталья Легункова считает свою профессию благородной: нанося посмертный грим, она делает добро родственникам покойного — их близкий человек уходит в последний путь в достойном виде. О трудовых буднях, живых страхах и философии похоронщиков героиня сериала «Свердчеловек» рассказывает здесь и сейчас.
Я вообще очень веселый человек, поэтому люди, которые знают о моей работе, часто спрашивают: как ты так можешь? А как ты ешь? Как ты спишь? А ты их боишься? Обычно я отвечаю, что бояться надо живых.
— Живой интерес к мертвому —
Моя профессия — танатопрактик или бальзаматор, специалист по подготовке покойника к похоронам. Обычно, когда меня спрашивают о том, кем я работаю, я отвечаю именно это. Люди делают вид, что понимают, на самом деле о танатопрактике знают не все. Конечно, когда объясняешь, они в шоке.«Такая молодая девушка», «а по тебе и не скажешь» и еще миллион фраз,которые обычно приходится слышать в ответ.
В похоронном деле я работаю уже пять лет, у меня есть медицинское образование. Раньше работала массажистом в салоне, пока однажды мне не предложили попробовать это — подготовить труп к похоронам. Показали фото до и после, и я поняла, что интерес к этой теме у меня есть. К тому же профессия редкая — в Свердловской области почти нет таких специалистов,поэтому меня часто вызывают на значимые похороны в другие города.
В день у меня обычно до десяти покойников — это только в Нижнем Тагиле и только те, у кого похороны будут в этот же день. К моему приходу бригада уже омывает тела, я их бальзамирую, а далее занимаюсь лицами. В день похорон покойник должен выглядеть свежим и ухоженным.
Работа бывает разная. Если человек погиб в ДТП, то обычно требуется восстановление лица. Так было с венгерским консулом Палом Фабианом: у него были серьезные посмертные травмы головы, да и никто не решился проделать такую работу, раз в Екатеринбург вызвали меня. На грим консула ушло 4,5 часа.
По телу, которое перед тобой лежит, легко можно определить причину смерти: если рак, то тело вздутое или же ссохшееся, но с вздутым животом, у наркоманов выражена сосудистая сетка на лице, у висельников – черные губы и синий носогубный треугольник. До танатопрактики я и представить не могла, что среди самоубийц могут быть пожилые люди, но реальность оказалась другой. Обычно суициды учащаются весной, сейчас же много онкологии и наркоманов.
— Похоронщики – люди веселые —
Каждому трупу нужно выровнять цвет лица, женщинам — сделать прическу и макияж. Некоторые заказчики просят дополнительные услуги: заплести косы или даже покрасить волосы, маникюр, наращивание ресниц. И это объяснимо: если человек при жизни выглядел хорошо, то и в гробу он должен быть красивым. На значимые похороны приходит до 500 человек.
Заказчики бывают с разными настроениями, и к каждому из них нужен особый подход. Но в основном люди со мной соглашаются: приходится объяснять, что, допустим, коричневая помада для этого случая не подойдет – у покойницы уже почернели губы, а значит, такой оттенок здесь неприемлем. Я очень люблю свою работу, несмотря на рамку печали и негатива, которая здесь всегда присутствует.
Перед покойниками нет страха: я изначально настроила себя так, что они — моя работа, значит, нужно абстрагироваться и делать ее. Если заморачиваться и смотреть на труп, когда он лежит с открытыми глазами, и думать, что он смотрит на тебя – приятного мало. С ума можно сойти очень быстро.
Единственный момент – очень жалко детей. Недавно под Нижним Тагилом было серьезное ДТП: перевернулся грузовик с пятью подростками и пьяным водителем. Одного из погибших ребят гримировала я, пришлось тогда побороться с эмоциями.
Все похоронщики — веселые люди. Посторонний человек иной раз заметит наши улыбки, спросит: что вы смеетесь? Да, смеемся, ведь для нас это обычный ритм жизни. Мы, как бухгалтеры и строители, собравшись вместе на день рождения или Новый год, тоже можем говорить о работе. И в этом нет ничего зазорного: просто мы живее всех осознаем, что рано или поздно умрет каждый.
Для себя я давно решила, что работаю во благо: если на похороны привозить тела такими, какими их сначала вижу я, то родственники, увидев их, упадут рядом. Я делаю добро живым, чтобы прощание с их близкими прошло достойно.
Фото на входе: Дмитрий Сальник, ЕТВ