Когда мы хороним кого-то близкого, все чувствуют это по-разному. Я - видел себя на его месте: свою бледную кожу, закрытые глаза, угрюмых родственников и друзей. Вряд ли, конечно, я буду выглядеть так же ангельски, когда погибну. Хорошо, если мои останки вообще смогут опознать.
С уходом даже самого дорогого нам человека мир просто продолжит своё существование, как и было всегда. Это сложно простить.
Но память жива. Она очистится со временем - мы не вспомним о пьяной потасовке друг с другом, но вспомним о том, как дрались плечом к плечу. Разногласия, тайны, ссоры забудутся, останется чистый человеческий свет: совместные желания и мечты, смех до восхода, серьёзные размышления и клятвы. Мы помним костёр, за то, для чего он горел и его игривое пламя - не за дым, порой летевший нам в лицо. Очертания достойного павшего подобны лезвию, что само себя точит. Для тех, кто всё ещё на этой стороне - это оружие против оцепенения, трусости и бессилия.
В смерти моего брата не было чего-то высокого: ограбление, сопротивление, конец. Но его образ так же силён для меня, как образы мучеников и погибших за своё дело героев. Продолжая веру умершего, сражаясь за то, за что сражался он, мы наследуем его миропонимание, отрицая гибель. Посещая его последний дом в этом мире - учимся ценить жизнь, наш собственный потенциал и возможности.
Мы все ещё увидимся.