Быт заедает избирательную кампанию в России. Не получается интеллектуальной игры "Что? Где? Когда?". А получается "Дом-2", "Хроника катастроф" и "Мистические истории" про исчезнувший в Сирии Скифский IV легион Вагнера.
Выборы, в основе которых предполагалась внешнеполитическая agenda, прочно засели в российской колее.
Путин, к чести его, не прекращает усилий по наращиванию фактора глобальной значимости выборов президента РФ. Вдруг раз, да и снимет телефонную трубку, а там - Трамп. Вроде, и вопрос рутинный, и где-то даже ритуальный, а повод для нового цикла телевизионных лекций о международном положении налицо. Можно даже делать выводы о частичном сближении позиций России и США, и внушать публике осторожный оптимизм.
Которого сам Путин пока не демонстрирует. Отсюда его оценка санкций: политика искусственных ограничений в международных деловых отношениях – это путь тупиковый, который приводит всех, в том числе и самих инициаторов такой политики, к упущенной выгоде и прямым убыткам. Вместе с тем, санкционный вызов носит неконъюнктурный характер и, скорее всего, сохранится на какую-то перспективу.
Сегодня карты сдаются по новой: будут формироваться принципиально новые рынки товаров и услуг, появляться новые лидеры. В такой ситуации с конкурентами церемониться не будут. В ход могут пойти любые формы давления, любые формы конкурентной борьбы.
Тут, вроде бы, Путин даёт понять, что и он сам церемониться не намерен в будущем. Одновременно он развязывает узелок, возникший на почве его послания Федеральному собранию.
Изначально штабисты Путина полагали, что начало февраля – это идеальный срок для послания. Была, разумеется, и традиционная проблема: Путин сам является автором послания и лично проводит селекцию его тезисов. А для этого, банально, надо сесть за письменный стол и что? Правильно - и поработать с документами. Что при высшей плотности графика Путина не получалось просто физически.
Конечно, тут же появились версии; главная - противоречия между администрацией президента и правительством, второстепенная - рассогласованность между самими башнями Кремля. Извините за трюизм.
Дошло до сливов, утверждавших, что Путин вообще откажется от послания. Мол, что мы готовим? Мы готовим послание или предвыборную программу? И куда закладывать все обещания и элементы новизны? А ещё - можно ли в послании позволять критические оценки ситуации, и если да, то какой будет электоральный резонанс на эту путинскую самокритику?
Впрочем, как я предвидел, всё это оказались разговоры в пользу бедных. Путин, как легист, всегда стремится формализовать свои действия, основываясь на правовых нормах. Послание - конституционная, а, значит, высшая норма. Путин объявил, что послание будет. И даже конспективно обозначил его содержание.
В частности в послание закладываются тезисы про улучшение делового климата в России, формирование комфортных условий для инвестиций в новые производства, в создание качественных рабочих мест, устранение барьеров в регуляторике, развитие инфраструктуры. Нормальные внутриполитические темы, работа на будущее.
А вот работать-то и не дают. Только за последнюю неделю ряд заметных информационных кризисов привёл к тому, что коммуникативные технологии путинского штаба подверглись серьёзному испытанию на прочность.
Как я уже говорил выше, потери в Сирии, залёт Приходько-Дерипаски и катастрофа Ан-148 привели к тому, что развитие ситуации во внутриполитической повестке оставляет желать лучшего.
Вместо планомерной работы штабу Путина приходится работать в перманентном кризисном контексте. А возникновение и развитие негативных ситуаций в информационном пространстве приводит к потере проактивности всей кампании.
De facto, менеджмент политической кампании сменился менеджментом политических/военных/неполитических/негативных новостей, забивающих коммуникацию Путина с электоратом потоком белого шума в медиа.
Вместе с тем, анализ социальных сетей позволяет понять, что в России на сегодняшний день сформировалась занятная атмосфера потребительских ожиданий. Она связана именно с выборами, и основана на предположениях и/или на вере ширнармасс, будто наращивать уровень потребления можно без политической и социальной мобилизации.
Здесь я должен заметить, что в атмосфере иррациональной веры технократический/методологический подход к управлению политическими процессами и общественными проектами обычно рождает ситуации форс-мажора на пустом месте. Скажем, недозагрузка магазинов солью и спичками (условно) в некоем регионе может разрушить все усилия медиагрупп и медиаресурсов по надуванию позитива. Потому что каждый куратор или владелец медиаресурса оценивает ситуацию, прокачивая её с точки зрения демонстрации Путину собственной полезности и эффективности. Мы пахали, а то!
Впрочем, сливы о реальных опросах, дающих низкую явку и низкую поддержку Путина возникают, скорее, как элемент борьбы за бюджеты. Не, ну а как? Победа, она того, денег стоит. Овёс нынче дорог.
Но я бы не стал исключать и того факта, что "не все лондонцы и парижане обрадуются" высокому электоральному результату Путина. Высокий электоральный результат позволит Путину единолично кушать глухаря. А тем, кто чересчур назойливо подсовывает под дверь президента записочки со словами "надо что-то менять", будет предложено заняться шитьём рукавичек, как вариантом развития бизнесов.
Такова наша дислокация.