Автор: Дмитрий Сиднев
Впервые я увидел её, когда она шла на пляж, пьяной развязной походкой. В самое пекло, без очков, без шляпы, без покрывал, но с квадратной бутылкой ОлдМонка, пустой наполовину. Она шагала по раскалённому песку, качаясь из стороны в сторону и, как будто не замечая, ни презрительно-поджатых губ взрослых матрон с детьми, ни насмешливых взглядов обрюзгших мужиков, выставивших свой кожаный сейф с едой под палящие лучи солнца, она шла в своём мире и весь её мир был только внутри. Только Боль плескалась через края её припухших глаз, скатываясь двумя дорожками на грудь. Остановившись возле потрёпанных временем шезлонгов под зонтиками, принадлежавшими какому-то шаку, она комканно скинула своё свободное сари, поставила на него початую бутылку ОМа и такой же нетрезвой походкой пошагала в океан. Было что-то тоскливое и обреченное в том, как она шла, конечно, за эти дни я видел многих красавиц, которые всё никак не могли догнать свой рассвет после вечеринки и шли протрезвляться в ласковые воды океана, но именно от неё пахло Бедой.
Меня всегда привлекали люди, которые вызывали в душе такой мощный отклик, хоть я и чувствовал присутствие опасности, мне почему-то хотелось помочь им, утешить, поговорить: в душе я почему-то чувствовал, что я должен это сделать. Но сейчас я не решался. Девчонка зашла по пояс в волны и нырнула, долго не показываясь на поверхности, я даже привстал, начав волноваться, что в таком состоянии она запросто может захлебнуться, но вот показалась её голова, плывущая в сторону горизонта. Я дал себе слово, что если она в течение минуты не повернет обратно, то я обязательно пойду и вытащу её оттуда, лайфгарда на пляже давно не наблюдалось. Тем не менее, проплыв ещё метров пятнадцать, она развернулась в сторону берега и, подныривая, стала приближаться. Пока она выходила из моря, меня одолевали мысли: что же такого могло с ней произойти?
Местное комьюнити постоянно муссировала истории об изнасилованиях аборигенами, об отмороженных вечеринках, после которых половину гостей развозила полиция, а других забирала скорая, но по её, припухшему то ли от слёз, то ли от чрезмерного распития, лицу не было понятно, что это - какая-то глубокая душевная трагедия или просто последствия вечеринки. Может быть несчастная любовь, а может быть......да, к чёрту! Конечно же несчастная любовь! Так запивать своё горе могут только русские и только в двух случаях: неразделённая любовь и ностальгия по Родине. И она явно не годилась на роль белого офицера в Париже. В это время, она подошла к своим вещам, возле которых уже стоял любезный официант, который явно ожидал, что ему заплатят за потрёпанный шезлонг или сделают заказ в шаке, в котором он работает. Девчонка громко, не стесняясь, послала его по матери и, взяв бутылку, сделала добрый глоток ОлдМонка. У индуса полезли глаза на лоб, и он, игнорируя инструкции, предпочёл ретироваться. Сглотнув, девчонка ещё раз затуманенным взглядом глянула на океан и рухнула на шезлонг.
- Красиво пьёт, - произнес сбоку мужской голос, - Я такое только в "особенностях национальной охоты" видел.
Рядом сидел толстый мужик и курил сигарету. Из-под тёмных очков выглядывал розовый обгоревший нос, наспех покрытый свежими веснушками.
- Пойду познакомлюсь?- как бы советуясь со мной, сказал он и, бодро встав, пошагал по раскалённому песку в сторону тела, только что оккупировавшего шезлонг.
- Тоже мне, охотничек! - с ехидными интонациями Матроскина произнесла женщина, загорающая рядом. Я даже не упустил момент, а просто перегорел-передумал, внутри роилась куча обрывков из мыслей и идей для рассказов, хотелось выпить холодного пива, к тому же время шло к обеду и я начал потихоньку собирать вещи, чтобы свалить с пляжа. Девочку эту я видел на пляже ещё несколько дней, примерно, в аналогичном состоянии, я уже потерял всякий к ней интерес, как уже под закат своего отпуска увидел её абсолютно трезвой, ухоженной и даже с небольшими следами умелого макияжа на лице. Она шла встречать сансет на пляж мандрема, и в глазах её уже не плескалась та боль, которую я физически ощутил в самый первый день. Там осталась тихая грусть, печаль с лёгкой улыбкой, как будто прошло твоё Лето, но наступила светлая Осень...И в этот раз я не решился с ней заговорить, что-то необъяснимое удержало меня не портить Момент. Я так и не узнал, что же было у неё на душе, но иногда этого и не надо....
Нравится рассказ? Это результат кропотливого литературного труда. Помогите автору освободить время и создать условия для работы. Поддержите творчество Дмитрия Сиднева денежным переводом с пометкой "Для Дмитрия Сиднева".