Пока я писала статью про коптские ткани, вспомнила о своем приобретении, сделанном с другой стороны пустыни Сахара – в Марокко. Танжер стал моим городом мечты после фильма Джармуша «Выживут только любовники», и когда я наконец там оказалась, он ни капельки не разочаровал меня. В Танжере произошло много занимательных историй, но история покупки ковра достойна отдельного поста.
Я очень люблю разный этнический текстиль, но вот с коврами у меня всегда было особое отношение. Как многие люди, выросшие в СССР, в типовых советских интерьерах, я, как бы это помягче выразиться, их недолюбливаю. Я прекрасно понимаю, что ковер ковру рознь, но когда твои юные годы проходят в близком соседстве с Его Ворсейшеством, это наносит травму на всю жизнь. Примерно как манная каша. Поэтому достигнув взрослого состояния, я решительно избавлялась от ковров в любом месте своего проживания. Ну ок, в холодной съемной хрущевке на первом этаже ковер все-таки лежал, но это было необходимо. Я пресекала любые попытки подарить мне ковер. Отдать мне ковер за просто так. И тем более я не могла вообразить, что я могу сама, по собственной воле ковер купить! Оказалось, что для того, чтобы нарушить это правило, нужно совсем немного. Волшебные фразы "верблюжья шерсть", "выткан и вышит вручную", "у женщины в Сахаре уходит на такой ковер три недели" - и вуаля, я уже сижу на подушках в состоянии транса. Казалось бы, ну захотела ковер - пошла и купила. О, вы никогда не покупали ковры в Марокко.
Вы приходите в лавку к Мустафе, который, как тут водится, всем какой-то родственник. Садитесь в глубине на подушки. Откуда-то из темноты материализуется помощник Мустафы, похожий на Дамблдора, перешедшего на сторону зла, и жутким сиплым голосом говорит что-то вроде: "Бахмиляхсайхиля цукар!". Тебе кажется, что это он предложил тебе проваливать пободру-поздорову, а он всего-навсего спрашивает, класть ли в чай сахар. И тут появляется Мустафа, который только что продал шведам небольшой ковер аж за 5000 дирхамов. Мустафа тоже вроде родом из Сахары, но выглядит он при этом так, будто окончил Оксфорд. На прекрасном английском, но с жестами персонажа сказок "Тысяча и одной ночи", он раскатывает перед тобой один ковер, второй, предлагает потрогать, подержать на весу, чтобы понять, чем ковер из верблюжей шерсти отличается от ковра из шерсти овечьей. Потом он пишет на бумаге цену 4000 дирхамов и выжидательно замирает. Мы понимаем, что таких денег у нас сейчас нет, и приготавливаемся уматывать. Но мы не просто какие-то заезжие европейцы, нас сопровождает владелец нашей гостиницы Мунир, проводник в мире загадочной арабской торговли.
- Ээээ, подождите! - останавливает нас Мунир. - Вы же в Марокко, тут все по другим правилам. Это как футбол.
Мунир берет блокнот и делит на два столбца. Один подписывает "Марокко", второй "Россия". - Марокко сделало ход. 4000 дирхамов. Теперь ход за Россией.
Спустя три круга переговоров мы пишем максимально возможную для нас сумму. Мустафа вздыхает, возносит руки к небу, предлагает взять за эти деньги ковер поменьше. Мунир тоже наседает на него, что ему нужно хорошее паблисити, а он тут, видите ли, не хочет продать ковер подешевле. Тем более что ковер поменьше ну совершенно никакой. Мы, если честно, готовы отступить. "Дайте ему еще сто дирхамов сверху, и он вам его отдаст" - шепчет Мунир. Мы так и делаем (100 дирхамов это примерно 10 евро, если что). Мустафа расплывается в улыбке.
"Друг мой, иди я тебя обниму! Теперь мы все счастливы!".
"Но у нас нет с собой денег!"
"Не беда! Берите ковер сейчас, деньги потом отдадите Муниру
И мы идем домой с ковром, который мы так неожиданно для себя купили. Медина такая медина.
Надо сказать, что ковер до сих пор служит верой и правдой, и нисколечко не потерял вида.