Сегодня же мы поговорим о том, почему же Россия всё-таки выступила на стороне Антанты.
После того, как 28 июня 1914 Гаврила Принцип совершил в Сараево убийство наследника австрийского престола эрцгерцога Франца Фердинанда, ни Австрия, ни Германия не считали войну неизбежной. Тревога, поднявшаяся после этого события, вскоре улеглась, и Австрийское правительство поспешило заверить Санкт-Петербург в том, что не намерено предпринимать каких-либо акций военного характера. О том, что Германия еще в начале июля не думала воевать, свидетельствует и тот факт, что через неделю после убийства эрцгерцога кайзер Вильгельм II отправился на летний «отдых» в норвежские фиорды. Наступило политическое затишье, обычное для летнего сезона. Уезжали в отпуск министры, члены парламента, высокопоставленные правительственные и военные чиновники. Трагедия в Сараеве никого особенно не встревожила и в России: большинство политических деятелей с головой ушли в проблемы внутренней жизни. Все испортило событие, случившееся в середине июля: президент Французской республики Раймон Пуанкаре и премьер-министр и, одновременно, министр иностранных дел Рене Вивиани нанесли официальный визит Николаю II, прибыв в Россию на борту французского линейного корабля.
Немцы поняли: Россия и Франция что-то готовят, и это что-то готовится против них. Надо прямо признать, что Николай не хотел войны и всячески старался не допустить ее начала. В противоположность этому высшие дипломатические и военные чины были настроены в пользу военных действий и старались оказать на Николая сильнейшее давление. Как только 24(11) июля 1914 года из Белграда пришла телеграмма о том, что Австро-Венгрия предъявила Сербии ультиматум, Сазонов радостно воскликнул: «Да это же европейская война!».
Чему же так радовался министр иностранных дел?
Да тому же, чему и военный министр генерал от кавалерии Владимир Александрович Сухомлинов. Оба они радовались возможности обогатиться за счет войны.
Конечно, бедными они не были, но денег никогда не бывает много, тем более, что 65-летний Сухомлинов имел 34-летнюю супругу, которая постоянно просила меха и драгоценности.