Ксения Собчак заявляет, что снимит свою кандидатуру с президентских выборов, если к участию в них будет допущен Алексей Навальный. Навальный, в свою очередь, предлагает своим сторонникам и потенциальным избирателям игнорировать выборы, если его не зарегистрируют. Глава Центризбиркома Элла Памфилова уже не раз открыто давала понять, что на регистрацию основателю Фонда борьбы с коррупцией рассчитывать не стоит. Судьба Навального может перемениться, видимо, лишь вследствие внезапного политического решения, принятого наверху под воздействием столь же внезапно изменившейся конъюнктуры.
Почему власть все же не хочет пускать Навального на выборы? Официальный ответ на этот вопрос примерно известен. Для власти он «уголовник», осужденный преступник. Если исходить из этого, то регистрации Навального в качестве кандидата в президенты мешает не правящая политическая элита, которой он противостоит, а российское законодательство, стоящее выше любых элит.
Между тем есть основания полагать, что в условиях доминирования в стране одной политической силы законодательная и уж тем более законоприменительная практики подчинены ее текущим интересам, главным из которых является сохранение власти. Если Навальный угрожает этим интересам, то он становится «уголовником» – в соответствии с действующими нормами, по решению суда.
В 2012 году подход власти к выборам, участию в них оппозиции, борьбе с нею, как казалось, начал меняться. До тех пор все было понятно и рутинно: есть кандидат-фаворит или партия-фаворит (они же будущие победители), есть круг системных соперников, которые шумно борются друг с другом, создавая впечатление легитимности, есть несистемная оппозиция, и есть более или менее значительная группа несогласных, которые добиваются того, чтобы власть их услышала.
Протестное движение, поднявшееся в крупных городах после думских выборов 2011 года, конечно, угрожало интересам правящей элиты. Однако было решено, что политический контекст и условия легитимности меняются. Если оппозиция не просто хочет быть услышанной властью, а стремится забрать власть себе, то нужны не диалог и поиск компромиссов, а борьба до победного конца. Вовлечение «рабочего класса», противостоящего «зарвавшимся» городским умникам, в президентскую кампанию Владимира Путина оказалось выигрышным ходом. Власть согласилась на либерализацию избирательного законодательства, чтобы разгромить оппозицию на ее поле, а позже пользоваться полнотой мандата, в том числе и для закручивания гаек.
В той новой парадигме участие Навального в выборах было возможно. Более того, его допустили до мэрской кампании в Москве в 2013 году. Ему помогли преодолеть муниципальный фильтр, потому что избрание Сергея Собянина должно было соответствовать новым нормам легитимности. Но теперь акценты поменялись. Вернулась старая парадигма выборов-референдума, где у несогласных есть шанс подать власти сигнал о своем существовании.
Власть едва ли боится проиграть Навальному. Но он неприятен тем, что способен, получив доступ к ТВ, влиять на повестку выборов, расставлять неудобные для власти акценты, формировать общественное мнение. Такой неудобный оппозиционер не позволит власти играть на чистых мячах. Конкурентные выборы, жесткая кампания могут стать нормой, а власти хотелось бы иметь возможность переключать режимы.
Оппозиция на выборах тем не менее нужна, поскольку обеспечивает легитимность власти. Возможно, в отсутствие Навального голосом недовольных станет Ксения Собчак. Однако гиперактивное освещение кампании Собчак федеральными СМИ в самый рейтинговый прайм-тайм неизбежно порождает сомнения в ее реальной оппозиционности.