Вечерняя улица... Люблю ее оживление, толпы гуляющих, веселый смех и улыбки, звонкие голоса детворы. И вдруг в этой светлой, праздничной картине — фигура рабочего в замасленной спецовке. Все говорило о том, что рабочий этот безмерно устал. Я не мог не заглянуть ему в лицо, и у меня удивленно вырвалось:
— Миша! Да это был мой приятель, слесарь Миша.
— Что это так поздно? Задержался? — Сам себя задержал. Автоматизируем наконец линию. — Что ты?! Поздравляю, поздравляю! Приятель подавленно вздохнул, вяло отозвался на мое горячее рукопожатие. Это меня удивило. Что с ним?
— Прихожу сегодня на работу,— начал рассказывать Миша.— Вызывает меня механик. «Ну, Эдисон, к бою готов?» — спрашивает. Я не понимаю, в чем дело, волнуюсь. Неужели, думаю, линия? Механик же мне торжественно, будто подарок вручая: «Ставим сегодня твою... Дана команда».
Ну, и закрутился я, как заведенный волчок, на весь день. Принял установку, привез. Начали расчищать место, оказалось, пола-то нет, нужны еще бронелисты под основание.
Словом, бились допоздна, и все, что сегодня успели сделать,— это установили конструкцию. Ни воздуха, ни электропроводки... Все это завтра... завтра...
Миша тяжело вздохнул, лицо его осунулось.
— Ну и хорошо! — сказал я. — Завтра пустишь линию. Чего же ты вздыхаешь? — Боюсь я, друг.
— Чего бояться-то, чудак?
— Боюсь. А как не выйдет...
— Гм... Сомневаешься?
— Сомневаюсь, здорово сомневаюсь. Вот когда подавал предложение, модель делал, отстаивал, тогда твердо верил. А сейчас... Вдруг что- нибудь да не так, не додумал, а? Ведь осмеют товарищи. Я крепко стиснул обе его руки.
— Мишка, друг ты мой! А я верю в тебя, верю в твой талант. И все тебе верят. А что ты сомневаешься — это хорошее чувство.
И я принялся трясти приятеля за плечи. Миша заулыбался, решительно стукнул ладонью по забору. — Все! Действовать так действовать. Эх, людей вот в обрез! Всего трое копаемся.— Он внимательно посмотрел на меня: — А у тебя,, кажется, завтра выходной? — Да,— сказал я.
— Слушай, выйди завтра, помоги нам, а?
— Пожалуйста! Во сколько? — В восемь.
...Мы вчетвером принялись за механизацию поточной линии. Пустили автоматику к обеду. Но дело все еще не ладилось. И только поздно вечером добились своего: на второй операции машина сама продвинула, сняла и двинула дальше прокладку. Одну, вторую, третью.
Как зачарованные, следили мы за работой машины. Потом внезапно закричали «ура», принялись обнимать Мишу. А он растерялся: как-то по- детски задрожали у него губы, заблестели увлажненные глаза.
На другое утро около линии было людно: приходили смотреть со всего завода. Миша сегодня герой дня. И я ему, признаться, завидую...
Это вторая, публикуемая здесь, статья А.К. Кряжевского (будет еще одна). Аркадий Кириллович Кряжевский пятнадцать лет проработал нагревальщиком, а затем прессовщиком на Челябинском кузнечно-прессовом заводе в послевоенные годы. По совместительству он был рабкором.
В «Заводских буднях» А. Кряжевский пишет о молодой поросли рабочего класса, о своих друзьях — юношах и девушках, работающих на его родном заводе.