Наладчика Костю Метерева хорошо знали все рабочие. Он ходил по цеху вразвалочку, сдвинув кепку набекрень. Постоянно приставал к молодым работницам. Девушки шарахались от него в сторону, пронзительно визжали. Некоторые пытались стыдить наладчика, но Костя в ответ, закинув голову назад, громко гоготал. Особенно не терпела грубых приставаний Метерева прессовщица Надя Гуровцева. Он буквально охотился за хорошенькой белокурой работницей с певучим голосом и белозубой улыбкой.
Однажды Метерев появился у станка, на котором работала Надя. — Наше вам с кисточкой! — пробасил он. Прессовщица, мельком взглянув на него, сердито нахмурилась. Ей было совсем не до него: машина работала с перебоями. А Костя уже стал вплотную к девушке. — Костя, отойди лучше! — гневно сверкнула глазами Гуровцева. — Подумаешь, недотрога! — сказал он и обнял ее за талию. В тот же момент прозвучала звонкая пощечина. Когда на скандал сбежались люди, Костю с трудом удерживали двое пожилых рабочих. В тот же день в цехе появилось большое объяв ление о заседании товарищеского суда. Работницы, читая его, одобрительно кивали головами:
— Правильно Надя сделала.
Товарищи Кости пробовали защищать его: — Вот так здорово! Она его смазала, и его же судить. Интересно получается!
Обычно товарищеский суд разбирал дела о прогульщиках. Собиралось мало слушателей. Но на этот раз рабочих набилось много, особенно женщин. Костя стоял с приятелями около киоска газированной воды и отпускал плоские шуточки низкорослой крановщице. Неожиданно перед ним очутился Баранов — председатель цехового комитета.
— Метерев, неужели тебя под конвоем вести?
Председатель суда — начальник техчасти Морозов — указал Метереву на переднюю скамейку. Кто-то подтолкнул Костю сзади, и он догадался стянуть с головы кепку. Морозов зачитал решение о привлечении Метерева к суду за хулиганство.
— Объясните суду, как было дело,— обратился судья к Гуровцевой. Надя поднялась. Волнуясь, она подробно рассказала о своем столкновении с Метеревым. — Объясните теперь вы.
Метерев нехотя поднялся, потупив глаза. — Чего объяснять? Пошутить уж нельзя! Я к ней с добром, а она бац меня по фотографии, аж искры из глаз. Вот это — хулиганство!
И, не желая больше отвечать, он сел и отвернулся. В публике прокатился гул возмущения. Сразу попросили слово несколько молодых работниц. Они гневно говорили о недостойном поведении Метерева. Осуждали Костю и старые мастера.
Решением суда ему было вынесено общественное порицание с предупреждением о том, что он будет уволен, если не прекратит свои штучки. После этого Метерев повел себя в цехе сдержаннее. Это не понравилось его дружкам, они откровенно потешались над ним:
— Обломали тебя, Костя, бабы. Пеньком сделали. Эх!
Костя обижался: — Вот еще! Пошли вы...
Надя, встретив в пролете Метерева, теперь поворачивала назад. Однажды в столовой он сел за ее стол. Вспыхнув, она поднялась. Но он удержал ее: — Не уходи. Она остановилась. Костя несмело посмотрел на нее и тихо пробормотал: — Ну я... не буду. Ее строгое лицо просветлело, как будто расцвело. Ничего не сказав, она ушла.
Костю стало тянуть к Наде, он следил за ее работой, почему-то не смея подходить к ней. А едва у нее кончался металл, бросался в травильную, подвозил тележку с заготовками. Первый раз Надя удивленно посмотрела на него, вскинув тонкие брови, а во второй ласково сказала:
— Спасибо.
Автор этой зарисовки (не рисунка) Аркадий Кириллович Кряжевский пятнадцать лет проработал нагревальщиком, а затем прессовщиком на Челябинском кузнечно-прессовом заводе в послевоенные годы. По совместительству он был рабкором.
В «Заводских буднях» А. Кряжевский пишет о молодой поросли рабочего класса, о своих друзьях — юношах и девушках, работающих на его родном заводе.
Еще будет 2 статьи А.К. Кряжевского. Если интересно - подписывайтесь.