Стелла Моцгава (Warpaint)
Я не уверена, какой именно тип людей становится барабанщиками, потому что они все между собой слишком не похожи. Звезда «Одержимости» и 14-летний парниша из панк-рок группы преследуют разные цели, хоть они и используют один и тот же инструмент для самовыражения. Вы должны всерьёз хотеть заниматься музыкой. Есть люди, которые просто видят особый смысл.
Когда я училась в начальной школе, мальчики никогда не подпускали меня к барабанной установке, потому что «девочки не умеют играть на барабанах». Но в то время, как остальные дети выучивались играть на инструментах и теряли к ним интерес, у меня всегда в сердце горел маленький огонь. Даже сейчас, играя на барабанах, я всё еще ощущаю себя взволнованным подростком.
Большинство барабанщиков старательно учатся и изучают нотную грамоту, но я начинала с того, что била по подушкам под клипы Hanson в гостиной. В их составе был крошечный 11-летний барабанщик по имени Зак. Каждый человек нуждается в каком-то моменте откровения — так называемом «Я могу сделать это». В моём случае это стал ровесник, успешно играющий на ударной установке.
Моя мама — певица, а отец играл на бас-гитаре; он купил мне первую барабанную установку на мой двенадцатый день рождения. Я брала уроки у местного джазового учителя, но после нескольких занятий он заявил моему отцу, что хотел бы, чтобы я шла по собственному пути. Я считала, что то, что он говорит — круто. Дайте ей учить песни, которые ей нравятся. У неё хороший слух. Мои любимым учебным занятием было сидеть за барабанной установкой в наушниках и слушать песни Tool и Led Zeppelin — музыку с тяжелыми барабанами.
Хорошее исполнение во многом зависит от чувства расслабленности и спокойствия, а не от разминки перед выступлением. Важно стараться из-за всех сил, чтобы уважить композицию и достойно сыграть часть, которая тебе полагается, но при этом сделать это так, чтобы не выделяться среди остальных. Группой вы всегда в одной лодки: это очень волнующее испытание — быть с одними и теми же тремя людьми каждую ночь на протяжении долгого времени.
Я играла с Фли из RHCP, Куртом Вайлом и Региной Спектор. Когда я играю более агрессивные вещи, то могу сломать пару палочек за выступление. Сейчас всё иначе: Warpaint — музыка по-проще.
Я никогда не нервничаю перед выступлениями, но на ТВ мои руки сводит судорога. Что-то находит на меня, и я держу палки совсем иначе. В эти моменты я больше похожа на обезьяну, чем человека, который играет на барабанах десять лет.
Мне больше нравиться быть барабанщицей, чем певицей, находящейся в центре внимания. Я не хочу быть знаменитой. Когда я играла Steely Dan в своей спальне, то закрывала глаза и представляла, что выступаю на крутейшем фестивале; я никогда не думала, что это будет похоже на попытку подцепить Лео Ди Каприо.
Стивен Моррис (New Order и Joy Division)
В Манчестере 70-х нечем было заняться; всё было серым. Если вы хотели послушать музыку, то нужно было идти на концерты в Free Trade Hall и Stoneground, чтобы увидеть такие группы, как Genesis. Фил Коллинс был интересным барабанщиком и, вероятнее всего, он таким и остался. Когда появился панк, то ты прятал все эти записи под кроватью и делал вид, что они тебе никогда не нравились.
Тогда Joy Division назывались Warsaw. Я увидел два объявления в журнале. Первое: «Ищем барабанщика: группа Warsaw» и второе «Ищем барабанщика:группа The Fall». Мне показалось, что я могу попробовать свои силы в обеих. Но я позвонил Иэну Кёртису и получил работу.
Было очень сложно где-то выступить с концертом, потому что мест для этого особо и не было. Никому не нравились панк-рок группы. Мы были против государства, нам нравилось держаться подальше от этого всего. Вся индустрия словно была в руках чертовой манчестерской мафии, где могли выступать Drones и Buzzcoсks и кто-угодно, но только не мы. Но когда нам удалось, то это того стоило.
Мы были знакомы с Тони Уилсоном, который затем стал нашим менеджером; он заметил нас и все начали думать, что мы фантастические; больше гнева — это то, что выделяло нас среди других. И тогда люди заинтересовались нами.
Работать с нашим продюсером Мартином Хэннетом над альбомом Unknown Pleasures было одним удовольствием. Ты слушал и удивлялся, как из того, что ты себе представлял — очень сырого, живого и хриплого материала получалось то, что по-настоящему звучит. И мы такие: как он это сделал? Мне пришлось записывать каждый барабан отдельно. Мартин хотел басовый барабан записывать в танцевальном зале; малый барабан — в контейнере; хай-хэт — в картонной коробке. Это легко сделать сейчас, но не тогда.
Хуже всего дело обстояло с Love Will Tear Us Apart. Мы записывали её снова и снова. Мы остановились в квартире на Бейкер-Стрит в Лондоне, и я только прилёг, как зазвонил телефон. Это чёртов Мартин: он хотел, чтобы мы вернулись и сыграли малый барабан. Каждый, раз когда я слышу эту песню, всё что я ощущаю — гнев от того, что меня оторвали от подушки.
Джим Склавунос (Nick Cave And The Bad Seeds, Grinderman, Sonic Youth и the Cramps)
На самом деле я самоучка, но несколько недель брал уроки у почитаемого барабанщика и учителя Джима Пейна. Он научил меня многим вещам, но кое-что осталось со мной навечно — предостережение, что для того, чтобы правильно балансировать на своем троне и чтобы конечности могли доставать куда угодно, вы должны принять позу «расслабленного мудака». Это очень важное нравоучение для любого обучающегося инструментам.
Ключевой момент мой записывающей карьеры произошел очень рано: я слушал песню, которую только что записал и был встревожен тем, как громко звучат щелки, которые олицетворяли мою барабанную игру. Я решил, что нужно больше узнать о звуке барабанов и их производстве. У меня был собственный звук, который я воспринимал уникальным.
Лерой Уоллес (Burning Spear, Dennis Brown, Bob Marley, Peter Tosh, Gregory Isaacs, Studio One session drummer)
Я до сих пор играю музыку, потому что у меня, как и у моего друга Боб Марли, есть мечта. Я всё ещё слышу его. Он говорит «Лошадиная морда, пойди и сделай это. Возможно, ты последний, кто на это способен».
Палочки, которыми я играл в «Рокерах» (фильм о регги 1978 года), были не настоящими. Я не мог найти свои, поэтому я взял несколько деревяшек от стула в отеле. Дело не в палочках, а в тебе. Большинство барабанщиков не управляют музыкой; вы можете увидеть это у них на лицах; они умирают, чтобы исполнить песню.
Вы создаете собственное пространство. Регги представляет из себя многое. Это несколько ударов в одном. Это и хип-хоп, и Чайковский. Во всём, что вы играете, есть ритм регги.
Ларри Маллен (U2)
Я создал группу в Дублине в 1975 году. Во времена бешеной популярности панка казалось, что всё возможно. Уметь играть на инструменте было необязательно; важнее — позиция. Отличная новость для нас. Мы не особо умели играть, но у нас был певец с позицией. В школе мы репетировали в среду после обеда в музыкальной комнате мистера Маккензи. Первая песня, которую мы написали, называлась Wednesday Afternoon. Мы постоянно спорили о музыкальной бестактности. Мы до сих пор спорим.
Я был большим поклонником глэм-рока. В 1973 году Кози Пауэлл выпустил Dance With The Devil, которая заняла третье место в британских чартах. Редко когда барабанщик достигает вершин чартов. Но если глэм, поп и рок, наряду с Dance With The Devil пробудили меня, то затем Hunky Dory, Ziggy Stardust и Aladdin Sane стали моим ориентиром вместе с одним из самых великих рок-барабанщиков — Вуди Вудманси. Правда, я никогда не понимал, о чём поёт Боуи.
Карла Азар (Autolux)
Когда мне было четыре года, я пошла с родителями на футбольную игру в Хантсвилле, штат Алабама. Позади нас играли на барабанах. Сейчас я понимаю, что музыканты никуда не годились, но они меня очаровали.
Самая захватывающая вещь для меня в музыке — спонтанность, хаос и честность. Особенно при игре в прямом эфире. Самое большое удовольствие я получаю в конце, когда просто не понимаю, как я отыграла пару вещей.
Дэйв Гроул (Nirvana, Them Crooked Vultures)
В Nirvana я был инкогнито. У меня была идеальная жизнь: я играл в одной из самых великих групп из когда-либо существовавших, но спокойно мог войти на концерт через главную дверь и никто бы меня не узнал. Я мог играть эти замечательные песни с друзьями и наблюдать за тем, как люди сходят с ума от них.
Некоторые из моих любимых барабанщиков считаются одними из худших, потому что их темп меняется слишком часто и не всегда согласован с другими инструментами, но это именно то, что мне интересно. Я не могу играть соло. Я никогда не танцую в одиночестве.
Если вы барабанщик, вы обязаны играть так, чтобы песня отрывала всех от земли, но вы не рассчитываете на какую-либо благодарность. Вы служите песне; вы должны заставить людей двигаться. Возможно, они не знают, почему они двигаются, но у тебя на этот счёт нет никаких сомнений.
Мне всегда нравились споры вокруг Ринго Старра. Был ли он великим барабанщиком? Конечно, он был великим барабанщиком: вам достаточно услышать три секунды его игры, чтобы понять это.
Бобби Холл (Bob Dylan, Marvin Gaye, Stevie Wonder, Stevie Nicks, Carole King, Bruce Springsteen)
Меня убаюкивали под блюз. Я знал, что вместо того, чтобы говорить, я хочу играть. Быть единственным ребенком в семье, у которого это получится. Мои родители надеялись, что с возрастом это пройдёт и игра на кастрюлях и сковородках не имеет никакого отношения к тому, чем я буду заниматься, став взрослой.
Я приехала в Голливуд 15 января 1970 года. У меня было всего 30 дней: либо я сделаю это, либо вернусь обратно. Но я всё ещё здесь. Я поселилась в женском общежитии. У меня была подруга, и когда я однажды пришла домой, она спросила: «Как твоя игра?». И я сказала: «Ну, я работала в этой группе, кажется? они называются The Doors». И она такая: «Боже мой, ты шутишь». Я понятия не имела, о чём она.
Когда вы играете, вы словно куда-то уходите. Это не то, что вы сами делаете, а то, что случается с вами. Почти похищение: ты вернулся, смотришь на часы и прошло столько времени.
Ринго Старр (The Beatles)
В 1952 году я 10 месяцев лежал в больнице с туберкулезом. Чтобы я совсем не заскучал, родители принесли мне барабаны, и с этого момента я захотел стать барабанщиком. Мне нравился блюз, и я намеревался переехать в Хьюстон, когда мне было 19 лет, чтобы жить рядом с Лайтингом Хопкинсом, но там было слишком много мороки с документами. Потом появился Элвис.
Я думаю, что ритм связан телом, а моя координация приходит с моим сердцебиением. Я стараюсь научить этому детей; до некоторых доходит, до некоторых нет. Но обижать детей не очень хорошо, поэтому я говорю: «Может быть, тебе лучше играть на пианино или на гитаре». Вы можете потратить много времени и научиться прекрасно играть на пианино, но я не думаю, что такое прокатит с барабанами.
Во время записи Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band у меня появился новый комплект палочек из клёна. Настоящие кожаные головки, которых у меня никогда не было: с 60-х годов они все пластиковые. Они так глубоко звучали, а я всегда искал глубину. Вы наверняка видели фотографии, где у меня полотенца на барабанах и сигаретные пачки. Всё, что угодно, ради глубины.
Pauli The PSM (Gorillaz, Damon Albarn)
У драм-машины также есть душа. Это инструмент, и вы программируете его таким же образом, как программируете своё тело. Когда я включаю драм-машину, я использую этот инструмент на пределе его возможностей. Посмотрите на то, что Skrillex делает с танцевальной музыкой. Вы не можете просто смириться с этим.
Ларс Ульрих (Metallica)
Первый концерт Metallica был и моим первый концертом. Мы играли в одном из ночных клубов в городе Анахайм в марте 1982 года. Он назывался Radio City. Мне тогда было 18 лет. Воскресным вечером мы сыграли семь или восемь каверов и одну или две песни Metallica. Только мы начали играть Hit The Lights, не прошло минуты и у Дэйва Мастейна порвалась струна на гитаре. Я пытался спрятаться за барабаны в то время, как он менял струны, как мне тогда казалось, целую вечность.
Когда я слушаю наши ранние песни сейчас, я думаю: посмотри на эту крутую прическу, что с ним случилось? В чём разница между великим и хорошим? Вероятно, умением слушать — самая недооцененная добродетель.
Джон «Джабо» Старкс (Bobby "Blue" Bland, James Brown, BB King)
Выступая с Джеймсом, Бобби или даже BB King, ты всегда должен был быть в костюме. Единственное, что меня напрягало — это туфли на платформе. Я сказал всем: «Я не могу играть в этих штуках. Они словно деформируют мою лодыжку». Поэтому на сцене я снимал их.
Я привык к толпам, но с Джеймсом Брауном... я никогда не видел, чтобы столько людей приходило на одного исполнителя. И Джеймс давал по пять концертов в день. Я никогда не забуду выступление в зале Олимпия в Париже. Мы увлеклись; Джеймс ушёл со сцены, а мы продолжали играть. Мы не могли остановиться — чем дольше мы играли, тем труднее было остановиться. Это один из немногих случаев, когда мы измотали Джеймса.
Оригинальная статья: The Guardian
Автор: Дейдре О'Каллахан
Дата: 17 сентября 2016