На крайнем севере брусника в страшном уважении. Её едят, давят в чай, трут с сахаром и вообще пытаются сделать все, чтобы придать ей новые оттенки вкуса. В детстве я морщился, но ел. Кроме брусники суровая природа могла предложить только морошку и ягель. Когда в Москве попробовал клубнику и малину, чуть не скончался от вкусового шока.
По осени, все дети в гарнизоне, где жили семьи военных летчиков, пытались убежать из дома, прикинуться мертвыми или не возвратиться из школы в пятницу. Потому что в выходные нас ждала брусника. В лесу. В девяностые военно воздушные силы не были такими замечательными как сейчас. Из летающего был только майор Авдеев, которого жена регулярно отправляла в бреющий полет с лестницы, когда он возвращался домой после двухнедельного запоя. Случись тогда война, майор Авдеев легко мог выступить в роли фронтового бомбардировщика.
За точность бомбометания не ручаюсь, но ужасу навел бы лютого. Из витаминов в те славные годы на севере были только: спирт "рояль", на котором масса виртуозов исполнила трагическое соло, порошковый сок "юпи", которым можно было травить тараканов и Кашпировский по телевизору. Поэтому за брусникой. В лес. Всем гарнизоном.
Старенький Урал, работающий благодаря такой-то матери, угрюмые жены летчиков, ведра, совки специальные и вера в светлое будущее.
Я уж и забыл горький с кислым вкус брусники. Сегодня наткнулся на рынке и купил. Шел домой довольный, словно достал редчайший деликатес. Натер горстку с сахаром. Горстку бросил в чай, и от волнения зажмурился. Ведь мне не вкус от ягод нужен. Мне нужно что-то почувствовать. Неуловимое, призрачное. А вдруг не почувствую, вдруг мозг не отреагирует?
Боялся зря. И в памяти майор Авдеев пронесся мимо по лестнице жопой вперед, заскрипел старенький Урал, нахмурились суровые жены летчиков, считающие жен декабристов фифами, не видавшими лишений, и затрещали морозом длинные бесконечные зимы.
Кашпировский по телевизору раздал всем витаминов, а впереди долгая жизнь. В которой будет клубника, малина и неутолимая жажда чего-нибудь кислого, горького, пробуждающего память.