Есть дети, которых невозможно удержать на месте. Их энергия неуёмна, они изучают окружающий мир активно и весело. А есть такие, которые могут часами сидеть в одиночестве, не требуя внимания взрослых.
Ей было всего пять лет, когда мама застала ее со старой книжкой по искусству 18 века. Книга была семейной реликвией. Дорогая и с очень хорошими иллюстрациями. Да ладно, книга. Её поразила не она, а то, о чем говорит девочка.
Она смотрела на портрет молодой женщины и что - то ей объясняла. На непонятном языке.
Мама взглянула малышке через плечо. Работа Нетье "Портрет герцогини Орлеанской в образе Гебы". Девочка, не обращая внимания на присутствие мамы, продолжала говорить. Она жестикулировала, что-то объясняла.
-Снежана, - позвала мама девочку.
-Да, - вопросительно посмотрела девочка.
-Ты с кем разоговариваешь?
-Как с кем? С этой дамой. Она совершенно оделась не по этикету. И вообще уже не модно делать портреты в образе Венер и Диан. Время изменилось. И художник Натье ей льстит. Вообще он плохой художник, как и популярный в европейских салонах Рафаэль Менгс. Дамы плохо образованы, они хотят выглядеть красивыми, им не важно искусство это или нет, им хочется увековечить себя в веках. Кому они нужны? Вот это я и объясняю даме. Однако, она глупа.
Мама, ее звали Вероника, женщина совсем не глупая. Закончила балетное училище, танцевала. Только вот пришлось уйти из труппы. Это долгая история. Но в тот момент она просто опешила. От монолога дочери.
Вероника вздыхает. Мы сидим с ней после тренинга в маленьком кафе и разговариваем. Она попросила меня, как старшую в группе, ответить на ее вопросы. Ей показалось, что я что - то могу ей посоветовать.
Снежана родилась после того, как ее муж снова к ней вернулся. Есть старшая дочь, просто оторва. Откуда только ее уже не забирали. Сейчас махнули на нее рукой и оставили в покое. Пусть живет как хочет.
И с разницей в 16 лет родилась Снежана. Её очень ждали.
Однако, с ней сразу что-то было не так. Только что родившись, она вела себя как осознанный человек. Плакала только по делу. Всегда давала понять, что ей нужно. Никаких капризов и истерик. Очень рано пошла, рано заговорила. И начались странности.
Неожиданно начинала читать что-то вроде стихов, но на непонятном языке. Могла часами смотреть в окно, а потом опять же часами что -то чертить на листах бумаги. Иногда так по-взрослому смотрела на родителей, что оторопь брала. Было в этом взгляде нечто, что невозможно объяснить. С пяти лет любимой книгой стало зарубежное искусство 18 века. Открывает на любой странице и начинает вести бесконечные диалоги.
Приятельниц приглашали, кто языками владеет, они слушали удивлялись. Если она портрет дамы французской рассматривала, то на французском говорила, если английской, то переходила на странный английский.
Маму не сказать, что не любила, но было в этом отношении какое-то превосходство.
Вика говорит: "Такое ощущение, что она позволяет мне рядом быть. И никакого сюсюканья даже представить нельзя "
Но это только начало истории.
Самое страшное началось, когда надо было в школу идти.
Вернувшись первого сентября из школы, Снежана сказала, что никогда больше туда не пойдет. Ей это не интересно, а за учителей и вообще стыдно.
Когда Вика пыталась возразить, то девочка, глядя прямо в глаза матери (здесь Вика аж ежится), заявила:
"Я буду заниматься живописью. Самостоятельно. Ты отведешь меня к мастеру. Пожилой женщине, которая живет на Поварской улице. Она меня возьмет в ученицы. Я буду там жить. По выходным ты можешь навещать меня".
Продолжение следует..
