"Здесь неизвестный был убит неизвестным"
Именно с такой надписью на латыни был поставлен памятный камень на месте, где была убита одна из самых загадочных личностей Европы начала 19-ого столетия - Каспара Хаузера.
Юноша был найден в Нюрнберге, в Троицын день 1828 года, убит неизвестным пять лет спустя. Несмотря на все усилия и огромную награду, назначенную баварским королём, ни подлинное имя, ни происхождение Каспара, ни причину его убийства, ни личность убийцы установить так и не удалось.
Каспар Хаузер был ростом четыре фута девять дюймов. У него были светлые пепельные волосы, тонкие и вьющиеся, и бледно-голубые глаза. Цвет лица бледный, кожа очень тонкая. Он с трудом держался на ногах и, казалось, едва мог ходить: подошвы его ног были мягкими и слабыми, так же как и ладони. На вид ему можно было дать 16-17 лет.
До 16-и лет, он в полном одиночестве содержался в тесной каморке неизвестно у каких людей, где нельзя было встать и вытянуться во весь рост, питался только хлебом и чистой водой, а в помещение вообще не приникало ни света, ни звука.
Единственную компанию ему составляли две лошадки и собачка, вырезанные из дерева. Периодически кто-то, кого он не видел и не ощущал, усыплял его опиумом, после чего тот просыпался вымытым, переодетым и видел рядом с собой чистую питьевую воду и хлеб.
О Каспаре Хаузере много писали: и во время его короткой жизни, и долгое время после нее. Ансельм Фейербах, известный криминалист, был первым, кто издал книгу о странном найденыше: "Каспар Хаузер. Пример преступления против жизни души".
Фейербах всего лишь на несколько месяцев пережил своего подопечного и умер от сердечного приступа. Есть версия, что его смерть не была естественной: Фейербах слишком близко подошел к разгадке.
Вот как он описывал Каспара Хаузера в его первое время в Нюрнберге:
"Пятки у него были мягкие, не ороговевшие, повсюду покрытые свежими волдырями, следы от которых оставались еще много месяцев спустя; на его правой руке заметна была рана, обмотанная свежей тряпицей, про которую Каспар позже рассказывал, что она произошла от удара палкой, нанесенной ему "человеком, который всегда там был", после того, как он сильно шумел. Его лицo было сначала очень грубым и почти без всякого выражения. Через несколько месяцев его лицо абсолютно изменилось, взгляд приобрел жизнь, выступающая нижняя часть лица отступила, и прежнюю физиономию было почти не узнать. Руками и пальцами он пользоваться почти не умел. Походка у него была ковыляющая, неуверенная, как у ребенка, который делает свои первые шаги.
Когда он в первый день увидел горящую свечу, его очаровало пламя, и он бесстрашно ухватился за него, когда же огонь обжег его пальцы, он с плачем и криками одёрнул руку. Чтобы испытать его, перед ним размахивали саблей и кололи его; при этом он остался абсолютно неподвижным, даже глазом не дрогнул, будто не подозревал, какой вред ему может причинить эта вещь. Когда ему дали зеркало, он перевернул его, чтобы найти человека, который там спрятался.
Кроме прочего, что было заметно в Каспаре в первые дни и недели, бросалось в глаза, что он имел особую склонность к лошадям, особенно к деревянным лошадкам. Слово "лошадка" занимало важное место в его словарном запасе, который вряд ли составлял и полдюжины слов. Часто он заливался слезами и произносил это слово умоляющим голосом, будто тосковал по какой-то лошади. Когда ему дарили блестящую монету, ленту или картинку, он говорил:
"Лошадка! Лошадка!"
и выражением лица и жестами выражал желание украсить лошадку этими предметами. Он никогда не ел хлеб прежде, чем подержать его у морды своей игрушечной лошадки, которую он потом заботливо вытирал.
Он не верил, что дети становятся взрослыми и упрямо спорил, когда его уверяли, что он тоже был ребёнком и, возможно, ещё подрастет, пока не убедился в этом спустя несколько месяцев, прислонившись к мерке на стене.
Что касается зрения, для него не существовало сумерек, ночи, темноты. Сначала на это обратили внимание, когда заметили, что он очень уверенно шагает вперед в темноте. В сумерках он видел даже лучше, чем днём. Так, после захода солнца он мог читать номера домов, которые днем не различал с того же расстояния. Однажды в густых сумерках он показал своему учителю муху, которая запуталась в паутине. На расстоянии 60 шагов он отличал ягоды винограда от бузины, а их от черной смородины. Поздней ночью он различал цвета, даже такие темные, как синий и зелёный. Когда спускаются сумерки, обычный глаз видит на небе три или четыре звезды, он же узнавал созвездия и каждую звезду, которые он различал по величине и игре оттенков. Его глаза видели так же остро вблизи, как и вдали. Когда он разбирал на части цветы, то замечал мелкие различия и тонкие детали, которые полностью ускользали от внимания окружающих.
Почти таким же острым был его слух. На большом расстоянии он слышал шаги и различал их по звуку. Однажды ему выпал случай сравнить остроту своего слуха со слухом слепого, который слышал тихие шаги босого человека. Тогда Каспар сказал, что прежде его слух был таким же острым, пока он не начал есть мяса.
Хуже прочих чувств был его нюх, который превращал его жизнь в мучение. Самый приятный запах, например, розы, болезненно раздражал его нервы. Кроме запаха хлеба, фенхеля, тмина и аниса, которые он ел в тюрьме, все остальные запахи внушали ему в большей или меньшей степени отвращение. Однажды, когда он почувствовал запах сыра, его стошнило. Открытая бутылка шампанского могла выгнать его из-за стола и сделать больным. Напротив, то, что внушает нам омерзение, было ему не так неприятно. Так, он говорил, что запах кошачьих экскрементов меньше влияет на его голову, чем запах помады, и вообще запах любых выделений человеческого тела был для него приятнее, чем запах одеколона или шоколада с пряностями.
Но совершенно особенным было его восприятие металлов. Однажды ему подарили лошадку с магнитным украшением: Каспар никогда не доставал ее из коробки и не показывал гостям, как другие игрушки. Он говорил, что эта лошадка причинила ему сильную боль. Профессору Даумеру пришло в голову провести при помощи лошадки эксперимент. Когда профессор держал над Каспаром северный полюс магнита, Каспар хватался за жилет и говорил, что его тянет к себе сильным порывом ветра. Южный полюс действовал на него меньше. Он говорил, что на него просто дует. Однажды ему в руку сунули золотой крейцер, и он, не глядя, распознал золото. В другой раз он почувствовал сквозняк от стола, под которым нашли иголку".
Во время своей короткой жизни Каспар Хаузер подвергся нескольким покушениям при странных обстоятельствах.
14 декабря 1833 года Каспар, выходивший из дома один, вернулся окровавленный, едва держась на ногах.
«Он меня убил…»
- прошептал юноша.
Но рана была серьезной. Доктора не скрывали своего беспокойства. Каспар какое-то время оставался в сознании и рассказал, как к нему подошел незнакомец и пообещал дать какие-то сведения о его родителях. Он назначил Каспару свидание в сумерках в уединенном месте городского парка, где обещал передать мальчику необходимые документы.
Каспар доверчиво принял предложение незнакомца. Тот уже ожидал его в назначенном месте и протянул ему небольшой кошелек и папку, но, будто по неловкости, уронил эти предметы на землю. Каспар нагнулся, чтобы подобрать их, и в этот момент неизвестный нанес ему удар стилетом слева.
Многие исследователи пытались раскрыть волнующие тайны появления и исчезновения Каспара Хаузера. На эту тему написано более 2 тысяч статей, книг, даже стихов. Работы немецких и французских историков отчасти пролили свет на эту историю. Представляется вероятным, что Каспар Хаузер действительно был сыном великой герцогини Стефании. Два покушения на него отчасти доказывают это, но до сих пор никто так и не знает, что это был за мальчик.
Ему поставили могильный камень на городском кладбище Ансбаха.
На камне сделали надпись:
«Здесь лежит Каспар Хаузер - загадка своего времени: неизвестное происхождение, загадочная смерть 1833.»