Свой тупой нож в разбитую Францию воткнула и Италия: Муссолини был не согласен с тем, что вся слава достанется Гитлеру. Он сосредоточил около 300 тысяч человек на южных границах Франции. Однако, части альпийских стрелков сумели отразить наступление итальянцев, и они увязли. Только после Французской капитуляции перед Германией, когда армия Франции перестала существовать, Итальянцам было предложено перемирие. “Победный конфуз” – иначе французскую кампанию, проводимую итальянцами, не назовешь.
Премьер министр Франции Поль Рейно подал в отставку, его место занял маршал Петен, объявивший прошение о перемирии. Немцы приняли предложение, переговоры в Компьенском лесу в том же вагоне, где происходили переговоры после поражения Германии в первой мировой войне. Это шокировало французских представителей, условия перемирия не подвергались обсуждению, Французы обязаны были принять их. По условиям перемирия 2/3 территории принадлежали немцам, оставшаяся территория объявлялась свободной, с французским правительством полностью подчинявшимся немцам. Французский флот должен был быть разоружён и передан Германии. Чтобы это предотвратить, Английский флот уничтожил его.
Прежние союзники стали врагами. Шарль Де Голь эвакуировался в Лондон, где обвинил правительство в предательстве, объявив о продолжении оказания сопротивления и создании армии свободной Франции. Петена многие называют предателем Франции, но вот что он сам об этом говорил: “Мне вручил власть французский народ, представленный национальным собранием, вся моя жизнь прошла на службе Франции, в самый трагический день ее истории она вновь обратилась ко мне. Я ничего не просил, но меня молили прийти. И я пришел, и в наследство мне досталась катастрофа, в которой я был неповинен. Когда в согласии с военным командованием я просил перемирия, я совершал акт спасения. Перемирие спасло Францию и способствовало победе союзников”. Позиция более чем определенная, и, действительно, Петену ничего не оставалось, кроме как просить перемирия. Этим он сохранил множество жизней мирных людей, облик французских городов.
В истории, как известно, нет сослагательного наклонения, но всё таки: чем закончилась бы эта компания, если бы Французское командование верно определилось с тактикой? Что ждало бы мир после этой маневренной бойни?
Закончить хотелось бы словами французского историка Марка Блока, который в своей книге “Странное поражение” писал: “Наши военачальники или те, кто действовал от их имени, не продумали эту войну или, другими словами, победа немцев была интеллектуальной победой, и это самое страшное”