Психодрама. Альтернативная история блудного сына
Откуда-то появилась нечеловеческая сила и выносливость. Ему захотелось обежать все окрестности и рассказать о любви своего отца. Никто его не стал даже слушать: «Ишь фантазёр выискался! Да он с голодухи-то совсем из ума выжил! Рассказывает нам всякие басни, а самому-то ему даже негде голову приклонить» . Только одна милосердная женщина дала ему в дорогу краюшку хлеба со словами: «На возьми-ко, милок. Извини только, что черствый. Я его для сына берегла. Он-то на войну ушёл. Да видно уж не вернётся… Тебе всяко сподручней будет».
Это ласковое, как весеннее солнышко, слово и желание воссоединится с отцом согревало его на всем его нелегком пути домой. Оно руководило каждым его движением: с ним он преодолевал изнурительные подъёмы, спасался от пронизывающего всю плоть, жгучего ночного холода; энергия этого простого человеческого слова побуждала нашего героя постоянно стремиться вперёд. И вот он уже видит издали владение его отца. Он доедает последний кусочек хлеба, сохраняемый им как драгоценность на последний отрезок своего вынужденного марафона. Конечно же, он не претендовал ни на какие почести, не надеялся даже на теплый приём. Он понимал, что наплевал в душу отца и заслужил презрение брата. Внезапно он остановился от нахлынувшего на него, словно волна цунами, испепеляющего чувства вины. Подождав немного и осознав, что пути назад уже нет, он сделал первый робкий шаг навстречу своему счастью. С каждым шагом он все больше чувствовал силу, будто магнитом притягивающую его к родному дому. Он уже не мог и не желал, как когда-то, сопротивляться её всепроникающей власти. Это влияние не исчерпывалось атмосферой любви и благожелательности, всегда отличавшей родную страну. Эта атмосфера зиждилась на нелицемерной религии, на вере во Всемогущего Бога, отдающем Себя без остатка из любви к Своему заплутавшему творению.
Его шаги становились всё более уверенными, но он долго не мог пересилить себя и опущенные стыдом веки. Когда же он решился это сделать, оставалось всего несколько сотен метров до заветной цели. Он был одновременно ошеломлен, обрадован и, как не странно, раздавлен увиденным.
Он увидел, как его отец, презрев все восточные приличия, с детской непосредственностью и юношеской бодростью бежит навстречу к нему. Руки правителя были распростерты, на лице сияла улыбка. Он бежал и , запыхаясь, не переставал восклицать: «Мой сын вернулся!.. Как я рад, что я дожил до этого момента!.. Он вернулся живой и невредимый!.. Порадуйтесь вместе со мною!.. Приходите все сегодня ко мне на пир по случаю этого торжественного события! » Блудный Сын хотел было бежать, пасть к ногам своего господина и просить его о милости быть самым последним рабом, но покачнувшись от изнурительного путешествия, упал… Но проворные руки отца не позволили ему оказаться на земле, они мягко обхватили его и понесли, как невесту, в свой роскошный дворец. Но бесчувствие сына длилось недолго. Он очнулся от непрестанных поцелуев отца и от фонтаном брызжущих отеческих слез радости, обильно орошающих изнеможденное лицо нашего исстрадавшегося героя. Пробудился он уже в царском одеянии с фамильным перстнем на указательном пальце правой руки, пальцы которой заботливыми и ловкими движениями отца были собраны в кулак, чтобы этот символ власти случайно не соскользнул с его тоненького, как у ребенка, пальчика. Эта перемена еще больше поразила этого еще молодого, но уже много пережившего и испытавшего в своей жизни, человека. Он не мог заставить себя поверить в реальность, происходившего как будто бы не с ним, чуда. Вновь обретенному сыну долго пришлось уговаривать своего отца позволить ему самому ковылять по земле. Но только пройдя самый опасный участок дороги и понимая как его сыну неловко утруждать своего далеко не молодого отца, старец наконец уступил этому страстному желанию сына. Он предоставил ему полную свободу действий, но всегда был рядом, чтобы поддержать и ободрить своего горячо любимого сына. Временами, когда сын, почувствовав временный прилив сил, категорически отказывался от его помощи, отец даже позволял ему упасть на землю. Но по первому же зову сына старец протягивал к нему свои спасительные руки. Но в самом конце пути, окончательно выдохнувшись от огромных физических нагрузок и глубоких психических потрясений, сын уже не сопротивлялся и послушно опустив голову на могучее плечо отца и с радостным трепетом опершись, другой рукой о другое плечо, в сладкой полудреме завершал начатый некогда в одиночку, казалось бы не преодолимый путь.
Продолжение статьи читайте здесь. Также подписывайтесь на наш канал чтобы ничего не пропустить.
Также вы можете прочитать: Читать с начала?