ТАЙНА ЗАМКА НОЙШВАНШТАЙН ЛЮДВИГА БАВАРСКОГО

25 августа 1845 года родился «король-сказка» Людвиг Баварский. Рождение, необыкновенная жизнь самого известного короля Европы и в особенности его таинственная смерть до сих пор остаются загадкой- Людвиг II Отто Фридрих Вильгельм Баварский.
Для современников король Людвиг был чужой, странный, непонятный, необыкновенный, чужак.
«Я загадка. И хочу остаться вечной загадкой. Для себя и для других», – говорил Людвиг.
Так в чём же загадка короля Людвига Баварского?
Вокруг жизни Людвига II Баварского так много мифов, что уже трудно разобраться, где правда, а где вымысел. Он сам сложил о себе сказку, загадку, которую до сих пор разгадывают.

Сведения о «сказочном короле», как называли Людвига баварцы, крайне противоречивые, также как и свидетельства о его таинственной смерти. Его отец – кронпринц Максимилиан (будущий король Баварии Максимилиан II) и мать – прусская кронпринцесса Мария, дочь принца Фридриха Вильгельма Карла, скрывали факт рождения наследника несколько дней. Почему же? Людвиг родился в Мюнхене 25 августа 1845 года. Своё детство он провёл в замке родителей Хоэшвангау ("Лебедином замке") – летней и охотничьей резиденции Виттельсбахов. По преданию, династия Виттельсбахов, к которой принадлежал Людвиг II, берёт начало от средневековых рыцарей, замок которых располагался у "Лебединого озера" – Шванзее.

Исторический замок Гогеншвангау был построен в XII веке между двух горных озер – Шванзее (Лебединое озеро) и Альпензее (Альпийское озеро). Замок сильно пострадал во время наполеоновских войн 1800-1809 годов; от него остались руины. Романтически настроенный принц Максимилиан купил руины замка и в 1832-1836 годах построил свою летнюю резиденцию Хоэшвангау.

Стены замка, в котором жил юный Людвиг, украшали сцены из средневековых легенд, в том числе и сказание о лебедином рыцаре Лоэнгрине.
В средние века баварские менестрели воспевали подвиги «Лебединых рыцарей», совершённые в этих краях во славу Святого Грааля – чаши, в которую была собрана кровь Спасителя.

Вольфрам фон Эшенбах в романе «Парцифаль» рассказывает о скрытом от всех смертных замке в Альпах по имени Монсальват, где будто бы хранится Чаша Грааля — священный сосуд, содержащий несколько капель крови Христа. Мечтал её добыть и английский король Ричард Львиное Сердце. Хранителем чаши был Парцифаль – отец Лоэнгрина. На лодке, влекомой Белым Лебедем по лебединому озеру, Лоэнгрин приплывает на помощь Эльзе, герцогине фон Брабант. Он спасает её, но просит никогда не спрашивать его имя. Когда Эльза однажды нарушает запрет, Лоэнгрин должен вернуться к Святому Граалю. Людвиг очень часто представлял себя на месте сказочных персонажей. Но особенно будоражил его воображение лебединый рыцарь Лоэнгрин.

Людвиг на озере подолгу любовался белыми лебедями, которые увлекали его в царство Грааля.
Белый лебедь – символ верности и чистоты. В Англии он считается королевской птицей и находится под покровительством монарха.
О белом лебеде как всечеловеческом архетипе свидетельствуют древнейшие предания.
В индуистских Ведах лебедь олицетворяет великую душу, которая живя в мире, остаётся независимой от мира сего. А лебедь, увенчанный золотой короной, — царственного помазанника, уводящего в миры неизречённых блаженств.
В ирландском архетипе лебедь — символ вечного девства. В ирландской саге два героя спасаются от армии жестокого короля и превращаются в лебедей. Они летят в мир Горний, где их встречает прекрасная Царь-Лебедь — Божество чистой любви.

В отличие от своего эксцентричного младшего брата Отто, Людвиг по психологическому типу был интровертом – погружённым в себя мечтателем. Он мог часами разглядывать картины на стенах, представляя себя участником мифологических сюжетов.

Родители не уделяли внимания детям. Со стороны отца воспитание сводилось лишь к наказаниям. Он лично сёк детей. Поэтому юный мечтательный Людвиг искал убежище в романтическом мире сказок.
Возможно, в детстве Людвига перекормили сказками, которые ему рассказывал сам Ганс-Христиан Андерсен, специально приглашаемый для этого родителями.

Людвиг с детства любил театр, участвовал в домашних спектаклях. Ещё в ранней юности Людвиг проявлял большой архитектурный талант. Будущий король обладал романтическим и мечтательным складом характера, обожал музыку, природу и поэзию, и совершенно не готовился к управлению страной.

Когда Людвигу было шестнадцать лет, в его жизни произошло событие, во многом определившее его судьбу. 2 февраля 1861 года он присутствовал на представлении оперы знаменитого немецкого композитора Рихарда Вагнера «Лоэнгрин». Музыка Вагнера потрясла юного Людвига, и с той поры он стал страстным поклонником композитора.

10 марта 1864 года умер король Максимилиан. В тот же день королём Баварии был объявлен 18-летний Людвиг. 11 марта в 10 часов утра в зале заседаний Государственного совета Людвиг принёс клятву на конституции Баварии. Юный король был одержим своей миссией и идеей святого царства Божией Милости. В тронной речи Людвиг сказал: «Я всегда буду делать всё, что в моих силах, чтобы принести моему народу счастье». Людвига называли самым красивым королём Европы. Он был писаным красавцем ростом 1 м 91 см, с пышными тёмно-каштановыми вьющимися волосами и огромными мечтательными глазами. Современников поражали своим необыкновенным выражением глаза Людвига. Их цвет менялся от светло-голубого до чёрного в зависимости от расположения духа короля. «Это страстные глаза Адониса», — говорил дед юного короля Людвиг I. А знаменитый французский психиатр Morel видел в них иное: «это глаза, в которых горит будущее сумасшествие».

Женщины души не чаяли в молодом красавце. Но Людвиг всю жизнь был влюблён только в одну женщину – в свою кузину, австрийскую императрицу Елизавету, более известную под именем Сисси. Её считали самой красивой женщиной тогдашней Европы. Но жениться на ней Людвиг не мог.

Да, всё могут короли. И судьбы всей земли вершат они порой. Но что ни говори, жениться по любви не может ни один король!

Людвиг и Сисси были похожи не только внешне, но и внутренне. Сисси вроде бы даже любила Людвига. Однако она не смогла отказаться от австрийской короны. «У людей нашей профессии не бывает истории. Мы декоративные лица. Потом нас быстро забывают, если только мы не сможем придать себе кое-какой значимости, уйдя из жизни добровольно».

Под влиянием Сисси Людвиг принял спонтанное решение о помолвке с её младшей сестрой Софией Шарлоттой. «Ты докажешь всем, что человеком и королём можно стать, только делая добро и оставаясь чистым».

Людвиг называл свою невесту Эльзой по имени героини легенд о Лоэнгрине, однако при этом не чувствовал себя влюблённым Лоэнгрином. Однажды Людвиг, будучи женихом Софии Шарлотты, хотел доставить ей неожиданное удовольствие. Он набрал хор странствующих музыкантов и направился в замок невесты, чтобы врасплох исполнить серенаду. Каково же было его возмущение, когда жених увидел, как его возлюбленная играет локонами своего аббата. Они были спасены подоспевшими охотниками. София была возвращена отцу. Она заявила, что Людвиг одержим галлюцинациями. София Шарлотта Людвиг всё время откладывал момент свадьбы, к которой всё уже было готово. Разгневанный отец невесты поставил ультиматум: если король не согласен жениться на его дочери 28 ноября, то он расторгнет эту помолвку. Людвиг с радостью ухватился за этот предлог. «Твой жестокий отец разлучил нас», – написал он невесте. После чего с облегчением выбросил бюст Софии в окно.

Разрыв помолвки ошеломил не только родителей Софии, но и родню Людвига и высшую знать. Елизавета Австрийская писала матери: «Я рада только тому, что София это так воспринимает, счастливой, видит Бог, с таким человеком она бы не стала».

Однако никто не догадывался, что спустя три дня после помолвки с королём Людвигом Софи влюбилась в коммерсанта Эдгара Ханфштенгля и тайно встречалась с ним во дворце Пель.
«Я не люблю Людвига, но я не хочу, чтобы он об этом узнал». Она хотела стать королевой, и при этом иметь любовника-простолюдина. Это очень убедительно показано в фильме «Софи – страстная принцесса».

«За любовь нужно бороться. Потому что всё скоротечно словно трава. И даже человек. Он появляется словно цветок в степи. Вдруг налетает ветер, и его уже нет. И там, где был цветок, не остаётся ни следа. И только в любви мы обретаем бессмертие».
После расторжения помолвки, Людвиг писал Рихарду Вагнеру, что чувствует себя выздоровевшим от смертельно опасной болезни.
С тех пор Людвиг отказывался от всех навязываемых ему браков и возненавидел всех женщин.
Одной знаменитой актрисе Людвиг приказал читать ему вслух. Эти чтения происходили в спальне короля денно и нощно. Король лежал в постели, а красивая чтица сидела рядом на кресле. Однажды актриса, увлёкшись чтением, во время декламации присела на край кровати короля. Это вызвало страшный гнев Людвига. В 24 часа она была выслана из Баварии за оскорбление величества, несмотря на то, что являлась любимицей Мюнхена.
Однажды, прогуливаясь по парку, Людвиг встретил жену своего секретаря. На следующий день он заявил секретарю: «Я видел лицо вашей жены». Секретарь стоял в недоумении. «Я видел лицо вашей жены», — резко повторил король. Секретарь поспешил заявить, что впредь эта неосторожность не повторится.
Единственная женщина, которую Людвиг II выносил и даже ласкал, была принцесса Гизела, жена принца Леопольда (дяди Людвига). По своим странностям и эксцентричности принцесса Гизела не только походила на Людвига II, но даже превосходила его. Поэтому неудивительно, что король был милостив к человеку, который его понимал.

С матерью у Людвига также никогда не было тёплых отношений, ни в детстве, ни в зрелом возрасте. С годами он даже возненавидел мать и называл её не иначе как «вдова моего предшественника».

После вступления на престол юный король с усердием выполнял свои обязанности государя. Почти каждую неделю Людвига приглашали участвовать в заседании совета министров Баварии. Людвиг старался, но правил неумело. Вскоре ему надоела политическая жизнь. Он возненавидел это сборище лицемеров и ничтожеств.
Известный теолог того времени Игнац фон Деллингер писал: «Наш король постоянно живёт в мире фантазий, поэзии, музыки, драмы. Он ничего не хочет знать о прозе жизни».

С большим желанием Людвиг занялся вопросами культуры. Он считал, что в развитии искусства заложен мощный импульс развития всего государства. Первым делом он пригласил к себе в Мюнхен Рихарда Вагнера. Людвиг писал Вагнеру: «С самого раннего детства вы были, не подозревая о том, единственной моей отрадой, наставником и учителем, лучшим другом, который беседовал с моим сердцем». 4 мая 1864 года Людвиг лично познакомился со своим кумиром. Когда они встретились, Людвиг опустился перед Вагнером на колени. Молодой король буквально спас композитора от долговой тюрьмы. Людвиг предоставил в распоряжение Вагнера свою загородную виллу и обещал оплачивать все его расходы, чтобы, как он писал в одном из своих писем к Вагнеру, тот «мог свободно расправить могучие крылья своего гения в чистом воздухе восхитительного искусства». Людвиг выделил деньги на музыкальную драму Вагнера «Кольцо Нибелунга», которую тот должен был написать за три года. Также король нашёл средства на строительство Дворца фестивалей в Байройте, где и сейчас ставят оперы Вагнера.

По-настоящему знаменитым Рихард Вагнер стал лишь после знакомства со своим добрым гением. О Людвиге композитор говорил: «Он … неслыханное чудо!».
Позже Рихард Вагнер утверждал, что король был абсолютно немузыкален. Вагнер писал своему другу доктору Вилле: «К сожалению, король такой блестящий, такой благородный, такой эмоциональный и изумительный, что я боюсь, как бы его жизнь не пропала, как ручеёк в песке, в этом жестоком мире. Мне так везёт, что я просто раздавлен; только б он жил…»

В Мюнхене Людвиг создал музыкальную школу и решил построить новый оперный театр, оборудованный в соответствии с требованиями вагнеровских опер.
Он и Вагнер хотели вернуть театру его назначение – преображать искусством души людей!
Людвиг мечтал, чтобы Вагнер писал свои оперы в его новом "Лебедином замке" – Нойшванштайн. «Здесь мы будем чувствовать божественное дыхание небес».

Но баварским бюргерам и правительству, обеспокоенному ростом расходов короля на театр и музыку, не нравилась дружба с расточительным композитором.
В декабре 1865 года Людвиг был вынужден уступить требованиям правительства, жителей Мюнхена и его собственной семьи и выслал Рихарда Вагнера из Баварии.
«Жизнь его в обыденных условиях мира промелькнёт, как мгновенный, божественный сон!» – говорил Вагнер о Людвиге.

Людвиг очень переживал случившееся. Все последующие годы, вплоть до смерти Вагнера в 1883 году, Людвиг постоянно с ним переписывался и перечислял деньги на театральные постановки в Байройте. Там по приказу короля Вагнер и был похоронен.
«Именно я первым признал художника, которого сегодня оплакивает весь мир», – любил повторять Людвиг. – «Вагнер – это величайший дар, который я могу принести моему народу. Вагнеру я обязан смелостью и верой в то, что я могу сделать что-то хорошее в жизни хотя бы в скромной роли посредника».

Но баварские бюргеры не понимали такой привязанности короля к Вагнеру. Их заботили только растущие траты короля. Он им казался чужим, странным, непонятным, необыкновенный, чужаком.
Искусство требует жертв. А обыватели на это не способны. То, что не сулит прямой денежной выгоды, обывателям не интересно.

«О сколь бедны и вульгарны многие люди. Их жизнь вертится внутри тесного и узкого круга их невзрачной повседневности», – писал Людвиг Вагнеру. – «Мы должны пробить брешь в стене потребительства. Потрясти законы, на которых покоится наш мир. Идеал вновь должен обрести жизнь!»

Страсть к вагнеровской музыке скоро перешла у Людвига в обожание самого Вагнера. Их даже подозревали в гомосексуальных отношениях. Но Вагнер резко отрицательно относился к гомосексуалистам.

Следующее письмо Людвига характеризует его отношение к Вагнеру. «Прошу вас не падать духом, прошу вас от имени тех, которых вы наделяете наслаждениями, которые мог бы даровать один лишь Бог. Вы и Бог! До смерти, до перехода в иной мир, в царство ночи миров, пребываю верным вам Людвиг». (Берг, 12 июня 1865 г.)

Когда в 1866 году началась война с Пруссией, Бавария выступила на стороне Германского союза и Австрии. Людвиг всячески старался избежать войны. Ради этого он даже готов был отказаться от престола.
Но Людвиг не смог остановить войны. Всё что он мог, это заявить: «для меня этой войны не существует».
Людвиг передал военные дела в руки своих министров и уехал в Швейцарию на встречу с Рихардом Вагнером.

После поражения Баварии в войне, Людвиг отходит от управления государством. Он удаляется в свои замки и руководит страной через послания. От посещения публичных мероприятий король отговаривался зубной болью и головокружениями.
«Для меня невыносимо, когда тысячи людей пялятся на меня, я не могу постоянно улыбаться и расточать приветствия, задавать вопросы, которые меня совершенно не волнуют и выслушивать крайне неинтересные ответы на них».

Когда Людвиг окончательно понял, что проявить себя в качестве прогрессивного правителя он не сможет, король увлёкся строительством новых дворцов и замков. Самыми крупными и дорогими его проектами были сказочный замок Нойшванштайн, уединённая резиденция Линдерхоф и пожалуй самый крупный его проект Херренкимзее — точная копия Версаля расположенный на острове Херренвёрт посреди озера Кимзее.

Замок Линдерхоф был построен в 1874–1878 годах на месте так называемого «королевского домика» его отца Максимилиана II. Линдерхоф является самым маленьким из трёх построенных Людвигом замков, но единственным достроенным до конца. При его постройке для снабжения светом была построена первая в мире тепловая электростанция. Линдерхоф – настоящий маленький Версаль. Всё в нём напоминает «короля-солнце» Людовика XIV, который был образцом для Людвига. Одетый в костюм этого короля, Людвиг разгуливал по комнатам дворца и повторял всё то, что считал достойным из жизни французского монарха. Посреди обеденной залы находился «столик, накройся!» – обеденный стол, который благодаря особому механизму мог спускаться вниз, в кухню, где слуги полностью сервировали его, затем, уже накрытый, стол снова поднимался в королевскую столовую. Людвиг обедал один, но приказывал накрывать стол на 3-4 персоны. Во время трапезы он беседовал с духами представителей династии Бурбонов, мадам Помпадур, и был счастлив.

Помимо строительства замка Линдерхоф и замка Херренкимзее в 1868 году Людвиг задумал строительство замка Нойшванштайн (Neuschwanstein), что в переводе с немецкого означает «Новый лебединый утёс». "Schwan" по-немецки означает "лебедь", а Schwein – «свинья». Поэтому нужно говорить правильно: не замок «свиньи», а «новый утёс лебедя».

«Я решил перестроить старый замок, – писал Людвиг Вагнеру. – Архитектурный стиль его будет воспроизводить первозданные германские рыцарские замки. Расположение его — одно из самых прекрасных, которое можно найти. Замок будет священным и неприступным».

До замка Нойшванштайн мы добирались на поезде из Мюнхена до городка Фюссен, а затем на автобусе до деревушки Швангау. Мощь и одновременно изящество архитектуры поражают! Внутренние покои показались пышными, но в то же время небольшими. Замок напомнил мне «Ласточкино гнездо» в Крыму. Нойшванштайн стоит на месте двух крепостей, переднего и заднего Швангау. Когда-то на этом месте располагался средневековый замок Шванштайн ("Лебединый утёс"). Во времена Людвига II от него остались только руины, которые сравняли с землёй, чтобы укрепить скалу. Король приказал на этом месте путём взрыва скалы опустить плато приблизительно на 8 м и создать тем самым место для постройки дворца. После строительства дороги и прокладки трубопровода 5 сентября 1869 года был заложен первый камень в основание замка. Строительство было поручено придворному архитектору Эдуарду Риделю. Театральный художник Кристиан Янк переносил мечты Людвига на бумагу. При проектировании также использовались планы средневекового замка Вартбург. Нойшванштайн стал для Людвига своего рода проекцией его внутреннего мира.

"На высокой скале, где на фоне небес
Дикой чащей разросся чернеющий лес,
Где среди тишины водопад лишь шумит,
Белый замок, как лебедь, над лесом парит..."

Вся архитектура и художественные украшения замка пронизаны мотивом лебедя. Лебедь — геральдическая птица старинного рода графов Швангау — преемником этого рода считал себя отец Людвига.
Изнутри замок украшен иллюстрациями к операм Вагнера и старинным германским легендам, прежде всего легендой о Лоэнгрине.
Это настоящий сказочный дворец. В замке можно заметить смешение архитектурных стилей неоренессанс, неоготика, необарокко.

В Нойшванштайне король приказал поставить несколько динамо-машин и провести электричество.
В 1869—1873 годах были построены ворота замка. Только в 1872 году на строительство было доставлено не менее 450 тонн цемента. В 1880 году на стройке было занято 209 плотников, каменотёсов и подсобных рабочих.

На возведение Нойшванштайна из государственной казны была израсходована гигантская сумма – шесть миллионов золотых марок. При этом добрая половина денег попросту разворовывалась. Обвиняли же в растратах короля. Лейб-медик короля, доктор Шлейс, так отзывался об окружающих монарха: «Эти продажные, мелкие, лживые, рабские натуры только поджигали его и вталкивали его в безумные затраты».

Когда министр финансов заявил королю, что денег у государства на постройку замка нет, и что государство и без того вошло в значительные долги, Людвиг II дал такой приказ в королевскую комиссию относительно дерзкого министра: «Высечь его, собаку, и потом выколоть ему глаза».

Людвиг обращался с просьбами займов в Бразилию, Стокгольм, Константинополь, Тегеран, а также к французскому правительству, обеспечивая за это нейтралитет на случай войны Франции с Германией. Всё это беспокоило Берлин, который следил за королём Людвигом.

Король даже задумал послать верных людей в крупные города Европы с целью ограбления банков. Однако «верные люди» предали своего короля, потратив выданные деньги на личные нужды и сообщив, что задуманный план сорвался по независящим от них обстоятельствам.

Если Людвигу приходила в голову какая-нибудь мысль, он немедленно должен был выполнить её. Однажды он узнал, что в Вене давалась опера, в которой выведена была мадам Помпадур. Людвиг приказал послу доставить партитуру оперы во что бы то ни стало, хотя ни автор, ни директор театра не желали отдавать её. Пришлось нанять стенографа и таким образом добыть партитуру.

Король искал понимания – и не находил, искал любви – и не находил, искал гармонии – и не находил. В результате он остался с самим собой. Одиночество – неизбежный удел таких людей.

В 1881 году Людвиг подружился с венским актёром Йозефом Кайнцем. Вместе они совершили поездку в Швейцарию по следам Вильгельма Телля. Людвиг искал дружбы, ценил искренность и преданность. «Но если бы мне чудом повстречался прямой и чистый сердцем человек, безумец, не утративший способность отпрянуть в ужасе перед ужасным. Когда бы предо мной явилась эта душа, не потерявшая иллюзий…» – Я, я тот самый чистый человек, с душой, не утратившей иллюзий! – говорит Людвиг (в исполнении Хельмута Бергера) в гениальном фильме Лукино Висконти «Людвиг». «…Так чем же провинился перед тобою этот человек с глубоким, нежным и открытым сердцем? Лишь тем, что молча преклонив колена, он столько лет любил тебя одну?!»

Последние годы жизни Людвиг сидел в Государственном совете заслонённый экраном, и никто не видел его лица. Когда королю наскучили постоянные приставания министров, он подумывал совершить побег. Он хотел продать Баварию и купить себе необитаемый остров, где бы его не стесняли ни конституция, ни совет министров. Директору государственных архивов Людвиг II приказал отправиться в глубь Гималайских гор, чтобы найти там такую страну, где Людвиг мог бы царствовать неограниченным монархом. Подданный объездил Канаду, Кипр, Крит и даже Крым, чтобы отыскать такой укромный уголок, где бы его монарх мог прожить спокойно несколько лет.

На придворных обедах устраивали сервировку стола так, чтобы сидящие за столом были скрыты вазами и цветами, дабы король не мог видеть присутствующих.
Один из приближённых должен был в течение нескольких недель являться к королю в маске, так как повелитель не выносил его лица.
Посещая театр, король прятался в ложе, а позже приказал играть оперы лишь для себя одного.

Людвиг не смог построить идеальное царство Божьей Милости в своём королевстве, и потому решил построить небесный Иерусалим для одного себя.
Нойшванштайн стал своего рода монастырём для одинокого Людвига. Здесь он скрывается от людей и суеты, здесь он хочет быть ближе к Богу.
Весной 1884 года король уже мог жить в своих покоях на 4 этаже. Там Людвиг II провёл четверть всего времени за последние два года до своей смерти.
В недостроенном замке Людвиг прожил всего 172 дня. После смерти короля в 1886 году все строительные работы были приостановлены. Уже через несколько недель после смерти Людвига II, замок открыли для посетителей, чтобы хотя бы частично компенсировать расходы.

До сих пор с замком связано много легенд. В годы Второй Мировой Войны здесь хранились произведения искусства и драгоценности из личной коллекции Гитлера, а также золото Рейхсбанка. Говорят, в последние дни войны сокровища были утоплены в одном из близлежащих озёр.

В 1869—1872 годах по указанию Людвига в горах был построен альпийский деревянный дом. Там с середины 1870-х годов король проводил в уединении свой день рождения.

Людвиг наслаждался одиночеством и страдал от него. В последние годы своей жизни он всё больше и больше становился отшельником, окончательно ушедшим в собственный вымышленный мир, населённый героями легенд.
Днём король спал, а ночью отправлялся прогуляться на лошади, очень часто высоко в горы, где при свете луны декламировал любимого Шиллера. За это его стали называть «лунным королём».
Во время таких прогулок Людвиг II любил представлять себя в образе мифического Рыцаря Лебедя – Лоэнгрина, иногда даже переодевался в его костюм.

"Сказочный король" часто поднимался вверх по ущелью к горному мосту Мариенбрюке, названному так в честь его матери – принцессы Марии Фридерики Прусской. По вечерам по приказу Людвига II во всех помещениях Нойшванштайна зажигали свет, чтобы под звёздным небом он мог издали любоваться своей резиденцией. Король с детства избегал людей. Теперь эта особенность характера усилилась и превратилась в отшельничество. Людвиг таинственно бродил по пустым залам дворца, освещённым бесчисленным количеством свечей. Зимою он часто по ночам, одетый в фантастический костюм горного духа, предпринимал поездки в горы на санях, освещённых электрическим светом.

Очень часто Людвиг одевался в одежды пилигрима и воображал себя пилигримом из «Тангейзера». Нередко он изображал из себя рыцаря Тристана. Но самым большим его любимцем был лебединый рыцарь Лоэнгрин.
Людвиг повелел привезти в Нойшванштайн самых породистых лебедей царской метки, чтобы любоваться ими. Известно, что медитация при любовании белым лебедем очищает душу. Уподобляясь белой лебеди, человек входит в порядок бессмертия. Так учили рыцари Святой Чаши в замках Грааля.

Людвиг не только хотел быть Лоэнгрином, но хотел даже жить Лоэнгрином. Для этого он одевался в костюм Лоэнгрина и плавал в лодочке по искусственному озеру в гроте Венеры. Чтобы вода была лазурной, как хотел король, её подкрашивали. А первая в Германии миниэлектростанция создавала волнение на воде.

В молодости воздержанный, умеренный и вполне трезвый, Людвиг II начал объедаться и много пить вина. Любимым его напитком было шампанское, смешанное с рейнвейном и с каплями фиалкового эфирного масла.
Уединившись в Нойшванштайне, король пил шампанское и коньяк в неумеренных количествах. Он унизительно обращался с прислугой и своими министрами, которым приходилось разыскивать его в горах, чтобы получить подписи на документах.

Часто король слышал голоса и видел галлюцинации. Во время снега и мороза ему казалось, что он стоит у берега моря. Король кланялся деревьям и кустам, снимал шляпу перед кустарником и заставлял приближенных преклоняться перед статуей, принимая её за Марию Антуанетту. Или, быть может, он только играл в это?

Людвиг II страдал страшными головными болями, особенно в затылке, и часто прибегал к помощи льда. Желая избавиться от бессонницы, король много употреблял успокаивающего (хлоралгидрата), что давало обратный эффект. Бывали случаи, когда у Людвига наступали приступы мускульного бешенства: он скакал, плясал, прыгал, рвал на себе волосы и бороду; другой раз он, напротив, оцепеневал и стоял часами неподвижно на месте.

Ещё в детстве у принца Людвига наблюдались вспышки гнева. Однажды он чуть не повесил своего маленького братишку Отто, обвинив его в нарушении субординации.
Теперь же в бешенстве король отдавал приказы «заковать в цепи» и даже «утопить в озере». Людвиг произносил ужасные слова против отца и матери, против германского императора и других государей.
Король иногда приказывал сажать своих подданных на хлеб и воду в воображаемую Бастилию. 32 его слуги были королем избиты. Личное оружие Людвига от него прятали.
Постепенно Людвиг становился мизантропом.

Как и многие мужчины, не нашедшие любви и понимания у женщин, Людвиг искал понимание и любовь у мужчин. Король просил своих подданных набирать в прислугу «красивых юношей», используя их в качестве своих любовников. В 2002 году неожиданно всплыли письма короля Людвига к его конюху и почтальону Карлу Хессельшверду. В них содержатся инструкции подбора «друзей» мужского пола и требование обязательно предоставлять откровенные фотографии претендентов.

Людвиг был странным человеком. Увлечённый рассказами Захер-Мазоха, Людвиг вступил с ним в безымянную переписку, которая постепенно их сблизила. Людвиг даже назначил в скалах Тироля свидание Захер-Мазоху. Свою таинственную встречу с королём Захер-Мазох описал в рассказе «Приключение с Людвигом II».

Другой странный человек – Пётр Ильич Чайковский – тоже был подозреваем в гомосексуализме. Когда в 1875 году Чайковскому сделали заказ написать романтический балет, он вспомнил об опере Рихарда Вагнера «Лоэнгрин». Со студенческих лет Чайковский высоко ценил музыку Вагнера и мечтал познакомиться с ним лично. В 1876 году Чайковский отправился в Баварию на премьеру вагнеровского «Кольца Нибелунгов», где и состоялось знакомство двух композиторов. В музыке Чайковского часто можно услышать отзвуки вагнеровских опер. Посетив "Лебединое озеро" (Шванзее) и возвратившись в Россию, Чайковский пишет своё «Лебединое озеро». Но гениальное творение мастера вначале не нашло признания. Первые слушатели говорили Чайковскому: «Танцевать Ваш балет невозможно. Это скорее симфония. Вы взялись за немыслимый сюжет, непонятный простым смертным». Гении всегда кажутся непонятными и странными.

100 лет назад известный французский социолог Эмиль Дюркгейм написал работу, в которой утверждал, что гениальность и сумасшествие вещи довольно близкие, часто пересекающиеся.
Всякого человека, который кажется непонятным большинству, с лёгкостью могут назвать ненормальным и даже сумасшедшим.
В этом сумасшедшем мире нетрудно сойти с ума. Только подлинно сумасшедшие кажутся здесь нормальными.
Да и что такое нормальный? Такой же как и все? А если человек не желает приспосабливаться, хочет оставаться собой, то он не нормальный?

Самый лёгкий способ избавиться от неугодного человека это объявить его сумасшедшим.
Любого человека, увлечённого какой-нибудь идеей, можно назвать параноиком.
Людей посредственных, ничем не выдающихся, обычно никто не преследует. Преследуют тех, кто по своим дарованиям или способностям чем-нибудь выдаётся над окружающими.