«Красота спасет мир»… Высказывание, приписываемое Федору Достоевскому, цитируется нами направо и налево – как обнадеживающее, как утешительное, просто как констатация факта. Каждый может считать себя «экспертом» в этой области, каждый, соответственно, не преминет высказать собственную точку зрения и привести ряд вполне убедительных доказательств. При этом взгляды настолько различны, что порой доходит до нелепого. Профессор Игорь Волгин («Колеблясь над бездной») даже описывает случай, когда к победительнице очередного конкурса красоты обратились с тем же вопросом…
…Мол, как она понимает «высказывание Достоевского». Вообразите, каков был ответ: красавица взглянула с высоты птичьего полета на свои ноги и промолвила, что ими и собирается спасать всех желающих...
Начнем с того, что высказывание в привычном виде – то есть «красота спасет мир» – у Достоевского приводится иронично (почти издевательски) в реплике Ипполита, обращенной к князю Мышкину («Идиот», Ч. 3, гл. V).
В том же романе есть фраза «мир спасет красота» – разница, на первый взгляд, не принципиальная. Эти слова произносит Аглая Епанчина и произносит их, так сказать, в списке запрещенных тем: «Слушайте, раз навсегда, – не вытерпела наконец Аглая, – если вы заговорите о чем-нибудь вроде смертной казни, или об экономическом состоянии России, или о том, что «мир спасет красота», то… я, конечно, порадуюсь и посмеюсь очень, но… предупреждаю вас заранее: не кажитесь мне потом на глаза!» («Идиот», Ч. 4, гл. VI). Даже если предположить, что для Аглаи эти темы носят какой-то сокровенный характер, и именно поэтому говорить о красоте она не хочет, то согласитесь: предположить, что Достоевский отождествлял себя с Аглаей Епанчиной, как-то не получается.
