Пальцы дрожат, сигарета ломается, и уголек падает на ковер, прожигая в нем дыру, достаточную для того, чтобы быть заметной. Отличное завершение отличного дня.
Бесчисленное количество раз говорил о том, что многие знания несут многие печали. К сожалению, моих знаний хватает, чтобы оказываться правым в 90% случаев. Наталкивает на невеселый вывод.
Мамас причитает о том, что я сдохну от курения, но мысли совершенно не о том. Где-то фоном жалуется Земфира: "я пытаюсь справиться с обрушившимся небом". Подпеваю: "я никак не слабачок, но тут такие перестрелки..."
Как-то вот все коряво. Не умел никогда выражать свои мысли. Вот как твоя собака Павлова: понимаю, но сказать ничего не могу. У меня нет никаких претензий, одно сплошное непонимание. Почему? В принципе, ответ мне понятен. Он меня пугает и радует одновременно: мы стали друг другу настолько дороги, что любая мелочь может ранить. Годы превращения сердца в камень пошли прахом.
"Корабли имеют сердце и возможность выбирать и, погибая, улыбаться".
Вопрос в том, почему я так злюсь. Нет в этом твоей вины, в этом вообще никто не виноват. Не в моих правилах так себя вести, но почему-то веду. Вот и сейчас молчу. Просто потому что это глупо. Нерационально. Неправильно. "Не-", "не-", "не-". Много таких "не-". Но да.
Меня разозлило то, что ты оттолкнула меня, отдернув руку. Наверное, все-таки это. Не знаю, почему. Я безумно хочу тебе верить. Я безумно хочу, чтобы мне не приходилось кубатурить по поводу твоей честности.
Я уже говорил об огромном кредите доверия к тебе, но не приведи Господь ему кончиться, ведь, как известно, после этого на пороге появляются коллекторы.
