Сытая анархия или голодный коммунизм?
Очевидно, что большая часть блокадников погибла от голода и артиллерийских обстрелов с вражеской стороны фронта. Но не стоит забывать, что некоторые особо бессовестные горожане помогали старушке-смерти размахивать своей косой прямо в городе.
Согласно данным милиции и КГБ, вместе с закрытием города от внешнего мира и началом свирепствования голода, с цепи сорвались и преступные побуждения многих ленинградцев и застрявших в кольце иногородцев. Количество убийств возросло почти в три раза, по сравнению с довоенными показателями, не говоря уже о кражах, шпионаже и многих других грехах, описанных в уголовном кодексе Советского Союза. Но, как обычно, обо всём по порядку.
Убийства. Совершались они по целому спектру причин, вплоть до умерщвления человека с целью употребления его мяса в пищу – об этом мы уже писали ранее. Особо тяжкий бандитизм наблюдал свой расцвет всё той же голодной ужасной зимой 1942 года, когда на свершение смертного греха шли ради выживания. Убивали ради продовольственных карточек, в состоянии психоза от отчаяния, ради мяса или по случайности – милиция, на которую свалилось неподъёмное количество задач по организации поставок продовольствия и обороны города, попросту не успевала справиться с разгулом преступности, не говоря уже о том, что ей, к тому же, ещё и приходилось бороться со шпионажем.
Для многих легче и практичнее было не убивать, а просто ограбить жертву с применением грубой физической силы – отнять полбуханки хлеба или продовольственные карточки у оголодавшего и едва стоящего на ногах ленинградца – дело нетрудное. Обчищали и соседей, особенно когда владелец квартиры отправлялся на кладбище в один конец, а его собственность оставалась беспризорной, пока администрация не подыскала бы новых жильцов.
Но милиция сдержала самый черный квартал за историю Блокады и с божьей, марксистско-ленинисткой помощью спасла умирающий город от анархии. Но теперь ей пришлось разбираться с намного более замысловатыми правонарушениями.
Мы уже писали о незаконном обогащении талонами, но это ещё полдела. Если деньги было подделывать бесполезно, ведь они реально использовались лишь на чёрно-сером рынке, где фальшивые купюры легко распознавались, то с продовольственными карточками дело обстояло абсолютно иначе. Они представляли реальную ценность, точно так же, как и справки, освобождавшие от призыва. И если для проверки документов на вшивость использовались обычные приёмы, то от незаконных карточек спасло еженедельное редактирование дизайна, знаков и печатей – злоумышленники, в конечном итоге, попросту не успевали копировать текущую модель спасительных картонок.
В целом, милиция проявила действительно героическую оперативность, вовремя лишая население оружия, пресекая преступления на месте и изобретая оригинальные методы предотвращения правонарушений. Кроме того, доблестные хранители порядка умудрялись выслеживать немецких и финских шпионов, за что им стоит выразить особую благодарность.